Голос Верстовского звучал раздраженно.
– Он автор?
– Да вроде.
– Как? Он же переболел коронавирусом так же, как и вы?
Верстовский уронил листок. Тот спланировал и залетел под стол. Он нагнулся за ним.
– Я не знаю! Возможно, автор кто-то из его команды! Не слежу за его работой! Этот подонок мог запросто купить парфюм у неизвестного «носа» и выдать за свой!
Он вылез из-под стола со злым лицом, но быстро взял себя в руки и продолжил:
– Я хочу явить этот аромат миру. И для этого надо, чтобы ты встретилась с Маниным.
Вот так сюрприз! Ей встречаться с Маниным? Интересно, для чего?
– Сам я не могу, поэтому ты придешь к нему в качестве автора нового аромата и попросишь содействия в продвижении.
Перед глазами Серафимы тут же встала обложка «Парфюмера»: она сама, вальяжно развалившаяся в кресле, и Верстовский в бабочке позади.
– Что вы, Константин Геннадьевич! Разве я могу! Какой из меня парфюмер? Курам на смех! Да я на первом скачке расколюсь, как Василий Алибабаевич!
– Какой еще Василий Алибабаевич? – оторопело спросил Верстовский. – Что ты несешь?
– Манин догадается, что я подставная!
– Не догадается. Ты вполне годишься для этой роли. Уже.
Это было что-то похожее на признание ее способностей, и Серафиме, несмотря на нервное напряжение, стало приятно.
– Но даже если я и смогу к нему прорваться…
– Сможешь.
Ишь ты, и не сомневается! Конечно, увидев ее на обложке вместе с Верстовским, Манин сразу согласился бы!
– Но с какой стати ему помогать какому-то неизвестному парфюмеру?
Верстовский скривился.
– Надо знать Манина. Он ни за что не откажется въехать в рай на чужом горбу. Погреться в лучах чужой славы, если своей нет! И не только погреться! Заработать на ней! Или даже присвоить! Не сомневаюсь, что с тем ароматом, который привез сейчас, этот ублюдок так и сделал!
Лицо Верстовского пылало таким праведным гневом, что уверенность Серафимы снова пошатнулась.
– Ну хорошо, – медленно сказала она. – Допустим, Манин согласится. Что дальше? Не могу же я все время выдавать себя за настоящего автора? Рано или поздно…
– Тебе не придется делать это долго. Как только будет организована презентация нового парфюма – пусть даже закрытая, в узком, так сказать, кругу, – я явлюсь на нее вместе с тобой и объявлю тебя своей ученицей и соавтором! Представляю, какое лицо будет у Манина! Не удивлюсь, если его инфаркт схватит! Пусть сдохнет, гад! Главное, что последним он увидит мое лицо!
Верстовский захлебнулся предвкушением своего триумфа и закашлялся.
Серафима смотрела во все глаза.
Так вот какой у него был план! Вот для чего ему понадобилась никому не известная девушка с природным даром обоняния. Он давно придумал выставить ее вместо себя, как картонную фигуру в магазине! Куклу наследника Тутти! Он не собирался убивать Манина. Тот – слишком заметная личность. Известного на весь мир парфюмера укокошить – это не то же самое, что Ингу. Ее никто не знал. Алекс Мани – другое дело. Пистолет был просто отвлекающим маневром. Верстовский решил уничтожить соперника морально. Впрочем, не только. Он почти уверен, что от потрясения Манин окочурится. Может, ему известно что-то еще? Например, что у того больное сердце? Конечно, зачем тогда рисковать, пуляя из пистолета? Для этого надо иметь смелость, а Верстовский трус. Он десять лет прятался в своей норе, нос высунуть боялся, план сочинял. И тут появилась колхозная дура, и все сложилось. Главное, чтобы картонная дурилка Серафима ни о чем раньше времени не догадалась.
Серафима вспомнила, как тщательно Верстовский готовил ее к роли подсадной утки. А она и рада была стараться! Учила запахи, формулы дурацкие! Интересно, а что Верстовский собирался сделать с ней потом, когда уничтожит с ее помощью своего врага? Пошлет к черту или снова захочет использовать вместо себя? Ведь он все равно не сможет вернуться в профессию без нее. Она может быть «носом», а он – нет!
Если замысел такой, то плохо он ее знает!
Серафима с шумом выдохнула и удивилась, что изо рта не вырвалось пламя.
– Ну что, согласна? – уже предвкушая будущую победу, спросил Верстовский.
– А как зываются эти духи?
– «Интрига».
Серафима попросила несколько минут, чтобы все хорошенько обдумать.
– Не просто обдумать. Но и порепетировать. Ты должна держаться как королева. Королева ароматов!
Верстовский чуть не прыгал от восторга, что так быстро уломал ее.
– А для начала выспись, вымойся и вообще – придай себе столичный лоск!
– Ну и как, по-вашему, это делается?
Верстовский задумался. Эту часть балета он тщательно не продумывал. Ну и что? Время еще есть. Главное, чтобы щучка не сорвалась с крючка. Хотя нет, на хищную рыбу Серафима не тянет. Тогда кто? Плотва? Толстолобик? А вот! Нашел! Красноперка! А что? Похожа! У той, кажется, плавники красные? А у этой – волосы!
Верстовскому так понравилось название, которое он придумал для Серафимы, что он окончательно развеселился.
– Отправляйся на заслуженный отдых, а я буду шлифовать наш план.
Он уже НАШ, этот план?
