Хитер. Уверен, что колхозной нимфе для счастья много не надо. Ее взял в соавторы великий Верстовский! Этого довольно, чтобы притупить ее и без того тупое сознание. По его замыслу, она должна вырасти от гордости еще на пару сантиметров.
Ну что ж, посмотрим, господин интриган.
Запершись в своей комнате, Серафима кинулась звонить Княжичу. Ее просто трясло от нервного перенапряжения во время разговора с Верстовским, от тревоги за Димку и от того, что сам Михаил не позвонил ни разу.
Она набрала номер трясущимися руками и стала считать гудки. Раз, два, три…
На десятом по счету телефонная девушка сообщила ей, что абонент не отвечает или временно недоступен. Серафима предпочла бы второе. Пусть лучше недоступен, чем не отвечает. Если не отвечает, очень страшно, и об этом лучше не думать.
Вне себя от тревоги она стала ходить из угла в угол, время от времени повторяя вызов.
Все было напрасно. Что могло случиться?
С этой мыслью она легла в постель, уверенная, что нипочем не заснет.
И в то же мгновение провалилась в сон.
Самый глубокий в своей жизни. В котором даже сновидений не бывает.
Ее разбудил Верстовский, начав энергично колотить в дверь.
– Вставайте, мадемуазель, вас ждут великие дела!
Серафима пошарила рядом в поисках телефона. Оказалось, она так и спала, сжав его в руке. Ответного звонка не было.
Где же ты, Миша?
– Серафима! Ты что, уши ватой заткнула? Мне надоело стучать! Быстро поднимайся!
Открыть бы сейчас дверь и треснуть ему по плешке, да так, чтобы в ушах набат загрохотал!
– Иду уже. Не орите только.
– Жду внизу! И поторопись!
Серафима посмотрела на часы. Только восемь утра. Куда торопиться? Или она должна на рассвете в отель заявиться, чтобы застать Манина в семейных трусах и с сеточкой на голове?
Прежде чем пойти в душ, она набрала номер Княжича еще четыре раза. Все с тем же результатом.
Намыливая голову, она попыталась переключиться на то, что ей предстояло сегодня. Получалось плохо, но в конце концов с грехом пополам она взяла себя за шкирку и даже заставила завить кончики волос. Королевы ароматов вряд ли ходят с косицами за ушами.
Возбужденный Верстовский уже ждал ее в кухне с чашкой кофе.
Надо же! Вот ведь как не терпится поглумиться над Маниным. Она посмотрела Верстовскому в спину таким взглядом, что если бы он обернулся, то, наверное, застыл бы, как статуя малолетнего горниста перед домом пионеров. Есть такой в райцентре.
Представив Верстовского застывшим с пионерским горном, она неожиданно для себя прыснула.
– Рад, что ты в тонусе. Пей скорее. Нам пора.
– Куда? Ваш Манин еще часа три дрыхнуть будет!
– К его пробуждению мы должны быть готовы.
– К чему?
– К выполнению своей миссии.
– Миссия инпосибл, – провозгласила Серафима и взяла кусок хлеба.
– Еще как посибл! Ты же талант! Ты – воин света, а вместе мы – сила!
Серафима чуть на подавилась горячим кофе, услышав такое.
А Верстовский продолжал заливаться соловьем:
– Уверен, что ты справишься. Ты же ненавидишь зло во всех его проявлениях, так?
Серафима мрачно кивнула.
– Поможешь морально уничтожить гадину, которая убила мою жену и уничтожила мой талант! Что может быть благороднее!
Она перебила:
– Мы сразу в отель пойдем или еще куда?
– Разве я не сказал? Ты должна выглядеть соответственно той роли, которую собираешься играть. Сначала купим достойную одежду, а потом посетим салон. Прическа и маникюр.
– А маникюр зачем?
– Если Манин заметит твои грязные ногти, то ни за что не купится на нашу легенду.
Опять НАШУ. Уже переложил на нее часть ответственности. Кажется, именно это и считается соучастием.
Он все время торопил и понукал ее, даже когда выяснилось, что они все равно приехали ни свет ни заря.
Поскольку парикмахерские открывались раньше, чем все остальное, они направились туда. Верстовский буквально запихнул ее в первое попавшееся кресло, скомандовав сонной и медлительной парикмахерше:
– Быстро и шикарно!
Парикмахерша, которую отродясь никто ни о чем подобном не просил, и она смутно представляла, как выглядит «шикарно», сделанное «быстро», хмыкнула и жестом факира накинула на Серафиму черную накидку.
– Щас, – произнесла она, ни на кого не глядя, и было непонятно, что это означало в ее понимании.
Серафима безропотно отдала себя в ее распоряжение.
Какая, в конце концов, разница, как она будет выглядеть?
Почему не отвечает телефон Михаила, вот что заботило ее больше всего. Даже предстоящая встреча с Маниным волновала гораздо меньше. Конечно, он согласится встретиться, как только услышит ее голос. И все поймет, даже если она будет произносить заготовленный Верстовским текст.
Он ведь тоже ждет развития событий и готовится.
Оставшись с ним наедине, она сразу выложит все, что известно о замыслах его бывшего друга. Пусть сам решает, как поступить. А она вернется домой, сядет у окна и будет ждать возвращения Княжичей.
И не тронется с места, пока их не увидит.
– Серафима, ты что, опять в спячку впала? – услышала она язвительный голос.
Мысленно послав своего надзирателя к черту и даже не взглянув в зеркало, Серафима стала выбираться из кресла. Парикмахерша еле успела сдернуть с нее накидку.
