Это Денис! Точно он! Малафеев испугался бы сразу вернуться. Ему сейчас нужно валить из России как можно скорее. Ведь Княжичу пришлось рассказать полиции о том, что произошло. Его ищут. Не идиот же он, в конце концов!
А Денис? Денис идиот?
Этот вопрос заставил ее перебрать в уме все, что она о нем знала. Пока он облапошивал ее, вел себя очень осторожно и достаточно умно. И главное достижение заключалось в том, что Денис смог безошибочно определить: бороться за дом она не будет. Значит, неплохой психолог! И далеко не дурак! Ну а если так, зачем ему поджигать дом Княжичей? Скорее, он мог поджечь дом Верстовского, да так, чтобы при этом все подозрения пали на Серафиму. А тетка-уборщица радостно подпела бы. Серафима пошла бы на зону, и он смог бы наконец выдохнуть.
При чем тут Княжичи?
Что-то не сходится. Вернее, ничего не сходится. Она только накручивает себя, и все.
Серафима вернулась к машине. Димка с Барбосом на заднем сиденье подняли глаза и носы.
– Скоро папа придет, – произнесла она и посмотрела в сторону дома.
Княжич не пришел. Он позвонил и сообщил, что едет в полицию.
– Оставьте машину там, где она стоит, и идите в дом, – скомандовал он приказным тоном.
– Куда? – не поняла Серафима.
– К нам в дом.
Она изумилась.
– Так он же сгорел?
– Не успел. Какая-то женщина вовремя пожарных вызвала. Сгорела баня и все, что на дворе лежало: доски, листы фанеры. А у дома только одна внешняя обшивка, но до второго этажа, где дерево начинается, огонь не дошел.
– Господи! – только и смогла выговорить Серафима.
– Какие у нас, оказывается, соседи бдительные! Надо будет ту тетеньку найти и отблагодарить. Есть же на свете хорошие люди!
– Есть, – согласилась она и спросила: – А зачем ты в полицию едешь?
– В десяти километрах от Питера легковушка на повороте в фуру врезалась. Водителем оказался Малафеев.
– Он жив?
– Нет.
– Тебя на опознание вызывают?
– Не только. У него весь багажник завален пустыми канистрами и вообще все в бензине было. Поэтому, когда машины столкнулись, легковуха вспыхнула, как свечка.
– Так, значит…
– Да. Думаю, это он дом поджег. Уже почти уехал, и вот.
Однажды она услышала от Верстовского забавное выражение. «Мгновенная карма настигла», – заявил он, когда Серафима, в тот момент дерзившая ему по полной, внезапно прищемила палец.
Похоже, с Малафеевым случилось то же самое. И пусть карма прилетела не сразу, а через несколько лет, но все равно оказалась внезапной. Странно, но так бывает.
– Ну все, – усталым голосом сказал Княжич и отключился.
Не сказал, что целует, Рыжухой не назвал. Видно, не до того ему сейчас.
Вздохнув, Серафима вылезла из машины, взяла Димку за руку, Барбоса за поводок и повела домой, размышляя, почему при любой неприятности ей в голову обязательно приходит Денис. Когда она в больнице поведала Княжичу свою историю, он сказал, что незаконченные отношения и дела цепляют человека, как крючки. И назвал это каким-то странным словом, похожим на «асфальт». Гештальт, кажется. И добавил, что этот самый гештальт-асфальт надо закрыть.
Ну и как ей закрыть этого мерзавца Дениса? Прибить, что ли?
Серафима подумала еще немного и решительно вздернула нос.
Когда все закончится, она пойдет и напишет заявление в полицию. Хватит камни збрасывать. Настала пора их собирать.
– А почему весь парфюм в одинаковых флаконах? – шепотом спросил Михаил. – Я думал, увижу что-то вроде коллекции всяких красот.
– У Фрагонар такая фишка. Металлические, с покрытием. В них духи дольше хранятся. Все. Не отвлекай меня.
Михаил посмотрел на ее возбужденное и одновременно сосредоточенное лицо, улыбнулся и заправил за горячее розовое ухо рыжую прядь.
– Ладно, Рыжуха. Продолжай тащиться.
Музей «Фрагонар», расположившийся в самом центре Парижа рядом с Оперой Гарнье, они оставили напоследок. Сначала обошли и объехали все другие парфюмерные бутики и музеи французской столицы.
На третий день блужданий по городу Димка сломался и заявил, что, если его немедленно не отправят с Шарлем в Диснейленд, он начнет кусать всех, как взбесившийся Барбос.
Сравнение с Барбосом было признано неудачным, потому как Фридрих Барбаросса в силу интеллигентного воспитания никогда не позволил бы себе взбеситься, но поездка была немедленно организована, как выразился Княжич, «принимающей стороной». Бывший товарищ Михаила по команде, женившийся на француженке и осевший в пригороде Парижа, и сам был рад избавиться от ребятни хоть на день. Ему хотелось посидеть с Михаилом «за рюмкой чая» и вспомнить былое.
Вместо этого Княжичи снова устроили парфюмерный забег. Серафима, правда, уговаривала мужа остаться, но тот так трясся над супружницей, что ни за что не согласился оставить ее одну.
Коля Веселов, который взял фамилию жены и прозывался теперь Николя Сюби, вздохнул. И чего он с ней носится как с писаной торбой? Эта рыжая любого мужика встряхнет и за пояс заткнет. В ней что весу, что росту. А впрочем, еще не вечер. Выманит Мишку под шумок, якобы чтоб машину новую показать, а там…
