Тот кивнул и вмиг исчез.
После быстрого как прибытия, так и отъезда Ягайла князь вернулся к себе задумчивым. Он понял, что сильно отстал от событий, которые так быстро развивались. «Что делать? Мчаться в Москву и постараться спасти Софью. Но она же сказала, что без мужа не сделает ни шагу. Забрать у ней внука? Да разве она его отдаст?». И всё же он решил поехать к магистру, когда получит точное известие, что Тимур пошёл на Москву. «Эх! только бы не опоздать!» — вздохнул он и был прав.
В Москве стояла прекрасная солнечная погода. Солнце жарило так, что, казалось, от его лучей выгорела голубизна неба. Софья со своим первенцем Иваном вышла в садик, который когда-то посадила Мария, любимая жена Симеона. В основном здесь росли берёзки, липа, дубы. Василий, когда вернулся в последний раз из Орды, рассказал о саде с фонтанами, замечательными беседками и загорелся желанием сделать так у себя. Но сколько ни искал, таких мастеров найти не мог. Беседка, в которой она сидела, находилась под раскидистыми ветвями берёзки и липы. Они, словно две подружки, протянули друг другу руки.
Ванюша, которому не было ещё и трёх лет, пытался поймать кузнечика, который, словно дразня его, начинал свою щёлкающую трель. Но стоило мальчику к нему подойти и протянуть руку, как он перескакивал на другое место. Это смешило его. Радовалась и мать, но винила себя за то, что не сказала Василию, что у них скоро ещё будет ребёнок. Успокаивала себя тем, что говорила по-христиански: «Помоги ему, Боже».
Софья крестилась, приняв имя Анастасия. Но почему-то никто не называл её этим именем. И она в душе была рада. Это позволяло ей не чувствовать себя на чужбине. Княгиня знала, что Василий обратился с просьбой к её отцу, чтобы тот ему помог. Но не знала, откликнулся отец или нет. Скорее всего — нет. Василий изредка ей писал. Письма были кратки. Жив, здоров, готовлюсь. Как ты, матушка, и Ванюшка? Если бы пришли литовцы, он бы написал.
— Анастасия! — послышался за её спиной чей-то голос.
Она, увлечённая наблюдением за Иваном, как-то машинально оглянулась и увидела, что перед ней стоит Киприан. На нём была лёгкая тёмная мантия, на голове клобук, а на груди висел большой позолоченный крест.
— О! Владыка! — воскликнула она, встала и поклонилась ему.
— Благословляю, дочь моя! — проговорил он, осеняя её крестом. — Позволь мне присесть.
Митрополит присел и, кивнув на мальчика, сказал:
— Вылитый дед. Чё пишет князь? — спросил он, глядя на Анастасию.
— Пока у него всё спокойно. А вот у мня в груди всё горит. Владыка, — она взяла его руку, — я слышала, что во Владимире есть икона Пресвятой Богородицы. Говорят, она имеет чудодейственную силу. Я буду день и ночь перед ней молиться за Василия. Прошу тя, владыка, пущай её привезут в Москву.
— Хорошо, — сказал митрополит.
Литовцев не было. Но подходили смерды, чёрный люд. Глядя на них, у Василия душа радовалась: «Какие замечательные люди живут на этой земле. Для них хочется сделать всё, чтобы жизнь их была более радостной».
И вот лазутчики донесли: «Взят Елец!». «О, Господи! Он прёт прямо на Москву. Не пройдёт и десяти дней, как он будет здесь!» — подумал Василий. И он приказал усилить дозоры и ловить вражеских лазутчиков. Поймали несколько человек. Допрашивал их сам Василий. И как горько ему было смотреть на них, ибо это были русские люди. И были они разные. Кто исподлобья, точно на врага, смотрел на князя. Смотрел и молчал, что бы с ним ни делали. А дьяки Ачкасов и Стромило умели пытать.
— А! — расстроенно махал князь.
И уводили в лес, где их ждали сук да петля.
Были и те, кто охотно всё рассказывал. Из их рассказов было ясно: они должны найти безопасную переправу. Таких крепко били плетьми и отпускали. Находились и такие, которые предлагали свои услуги: показать такие переправы, после которых врага ждали болота или топи. Это предложение понравилось князю. Он посылал искать такие места. За это обещал после победы награду в десять рублей. И это сработало.
Василий оказался прав: не прошло и десяти дней, как появились первые конные отряды. Привыкшие побеждать, они с ходу ринулись форсировать реку. Но на том берегу их ждали острые колья. Кони ранили грудь, протыкали животы и падали, загораживая дорогу другим. А пока они были в замешательстве, лучники быстро отправляли их души на небо.
Знаменитым на весь мир воинам, нигде не удалось отвоевать даже клочка земли. Вскоре прибыл сам Тимур. Он приказал все попытки переправы оставить. Несколько раз он объезжал местность, ища слабое место. И не мог его найти. Русских почти не было видно. Выдавали только пушки, расставленные в основном на холмах.
— Где бы мы ни пошли, — говорил Тимур своим сопровождающим, — они всюду нас достанут. Ну и князь! Впервые я вижу такого полководца. Учитесь! Если я его не одолею, вы всё будете у него в подчинении, — заявил он.
