— Как бы нас самих не того, князь...
Но именно в этот момент Дмитрий заметил настоящую драку впереди:
— Смотри! Вон там!
— Да, машут! А ну наддай, храбрецы! — что есть мочи завопил Донат. — Вон там Кейстут! Навались! Выручай князя!
Но это был не Кейстут, а Потырк. Когда они пробились к нему, израненный конь его рухнул. Потырк хоть и выдернул ноги из стремян, но соскочить не успел, его придавило.
— Ко мне! Коня! — грозно, властно закричал он. — Помогите выбраться! «Ишь, шустрый какой! — успел удивиться Дмитрий. — В папашу! Даже из говна командует!»
— Василий, Антон! Помогите ему! Тащите в тыл. Живо!
Но когда Потырка вытащили, подняли, он вырвался и бросился к Дмитрию:
— Коня мне! Коня, живо! Там отец!
— Какого коня?! Ты видишь, что творится?!
— Там отец!.. — Потырк пошатнулся, выронил меч, упал на колени и носом в землю.
— Антон, давай! Видишь, князь ранен!
Антон и Василий подхватили упавшего под мышки, взвалили на Антонова коня, кинулись в тыл.
— Отходим, Донат. Тут больше ловить нечего. — Стена рыцарей с копьями наперевес тяжело и медленно надвигалась на них. Сотня развернулась и легко оторвалась от рыцарей, им не помешал никто, попадавшиеся на пути всадники в страхе бросались в разные стороны.
Когда выскочили к Вингольду, Дмитрий понял, что битва проиграна.
Пешцы пятились и скоро должны были побежать. Вингольд потерял очень много людей и уже не мог держать фланг. Он только командира и ждал. Как только тот появился, заголосила труба, и Вингольдовы воины, жестоко огрызаясь, начали отход. Сначала выровнялись с пешцами, опередившими их в отступлении, потом отодвинулись еще дальше и ушли за пеший строй. Немцы не пошли за ними, забоявшись за свой фланг, и сотни Дмитрия беспрепятственно отошли к центру.
Конечно, зря немцы не рискнули, но их дисциплинированность спасла пехоту Олгерда от окружения, а волынцам позволила сохранить много людей и быстро навести кое-какой порядок.
Когда Дмитрий вернулся к центру, дедово крыло было уже здесь. Дмитрий обрадовался, что не надо никого собирать. Только чуть разобраться и без суеты отходить.
— Дед, ну как у тебя?! Дед! Тот не откликнулся.
— А где дед? Дед!
И тут Дмитрий заметил, как мрачно отворачиваются от него воины. Мурашки побежали у него по спине, а в висок словно ударила молния. И ушла, оставив горячую боль в правом виске и левой стороне груди.
— Ребята... Вы что?.. Ребята!.. Где?.. ГДЕ ОН?!!
— Да вон... — Ребята расступались, а Дмитрий, как-то бочком, робко съехав с седла, став сразу маленьким, жалким, растерянным, как когда-то тогда еще, ребенком, провинившись, подходил к деду, ожидая наказания, подходил сейчас — к кому? К чему?
Что-то лежало там, на земле, среди конских ног, за расступившимися воинами, и над этим сидел на коленях, склонившись головой до земли, бессменный подручник деда, Матвей.
«А может, ранен?..»
Дмитрий подошел. Дед лежал, отвернувшись от него, без шлема, и на шее у него зияла страшная рана. От стрелы.
Матвей тыкался лбом ему в грудь, глухо гукал:
— Кормилец!.. Кормилец!..
Дмитрий припал на колено. Ничего у него не было в голове и ни слезинки в глазах. Он не понимал, не осознавал и нелепо надеялся, что можно еще что-то сделать, ведь не может же так вот вдруг и...
Дед лежал и спокойно, ясно смотрел в сторону немцев, словно все еще интересовался, как там...
— Как же это? А? Матвей?
Но Матвей как не слышит. К Дмитрию склонился сотник Михаил:
— Стрелой его, князь. Что тут поделаешь?..
— Да как же?! А бармица?
— Сбили с него шлем в драке, а Матвей не успел подать... Матвей неожиданно взвыл:
— Я сразу увидел! Сразу подскочил! Поднял, гляжу, а он заваливается. Я к нему, а он... Кормилец!..
Дмитрий вспомнил, как он сбил шлем с барона Ульриха, и прикрыл глаза: судьба!
— Князь, они подходят! Что делать?! — закричал кто-то.
«Что делать? Нам тут больше нечего делать! Бестолочь! Бестолочь!!» Дмитрий вскакивает:
— Приказываю — отход! Живо! Пешцев оставить. Арбалетчики первые. Выходим на чистое место, разбираемся и уходим. На конь!! Матвей, хватит! Помоги лучше. На себе не везите. Привяжите к седлу. К его... и в поводу. Скакать придется. Может, долго...
Бобров полк — немцы не успели с ним соприкоснуться — ушел из-под удара и, на ходу разбираясь по сотням, поскакал прочь.
Это поставило пехоту в критическое положение. Чтобы она не оказалась полностью окруженной и успела выбраться из немецких клещей, Олгерду пришлось бросить в бой последний резерв.
— Старая волынская сволочь! — вне себя ревел Олгерд, — Сбежал! Эй, кто там?!
Подскочил отрок.
— Догнать волынцев! Остановить! Вернуть! Иначе Бобра вместе с его паршивым внуком за яйца подвешу! На первой же осине!!
— Куда вернуть, князь?
— Сюда!! Непонятно, что ли?! Сюда, ко мне!!
— А они успеют?
— Не рассуждать! Марш!!!
Гонец сорвался с места и исчез в пыли.
