Кроули также забыл упомянуть о том, что процесс стирания болезненный. Больно было так, будто Дину вырывали сердце. И видел он при этом… в общем, то, как Кастиэля разрывает на куски, прямо у него на глазах. Разрывает на куски, которые истлевают в дым… и потом исчезают вовсе.
Дальше назад.
Кас с ними в баре, в своем костюме ФБР, покупает им пиво. Пьянеет уже с одной бутылки. Дин пережил все это заново, снова глядя на себя со стороны. И в этот раз его не отвлекали собственные мучительные мысли (в духе «о боже, этот кошмар с Изикилом, я в такой жопе, надо держаться подальше от Каса, надо спасти Сэмми…»). Нет, в этот раз Дин наблюдал за Кастиэлем. В этот раз он заметил выражение на лице Каса, когда Кас сказал: «Как же здорово снова быть вместе!» В этот раз Дин заметил, как Кас сказал — неуверенно, обеспокоенно, глядя по очереди на Сэма и Дина: «Надеюсь, это ничего? Что я к вам присоединился?»
В этот раз Дин увидел лицо Каса в тот момент, когда Дин снова отослал его.
Смотреть на это опять было жгуче больно.
Стерто. Дин почувствовал, что ему снова вырвали сердце. Кастиэль разорван на куски, обращается в дым, исчезает.
Еще дальше назад.
Тот нелепый ужасный день в магазине. Кас, работающий не покладая рук, отчаянно пытаясь добиться чего-то как человек. И опять Дин не был отвлечен собственными мыслями (которые в то время были о чем-то вроде «Где мой крутой ангел-хранитель, куда он подевался?! Как мне теперь призвать его на помощь? Как он может мне помочь? Он нужен мне! Эта работа ниже его! Его роль гораздо больше! Надо вернуть его в строй! Непременно! Может быть, если как следует его поддразнить…») Нет, в этот раз Дин обращал внимание на Кастиэля. В этот раз он видел в глазах Каса боль от каждой незаслуженной колкости. В этот раз уже не казалось таким смешным, что Кас гордился своей дурацкой работой, потому что Дин вдруг сообразил, что Кас ночевал в этом магазине. И как Дин пропустил это в первый раз? В этот раз Дин понял, что, когда Кастиэль сказал «у меня не было ничего», он не преувеличивал и не выражался метафорически; он имел это в виду буквально. У него действительно не было одежды, не было еды, не было укрытия. Ему некуда было пойти.
И некого попросить о помощи.
В этот раз… о боже, он столько всего заметил в этот раз.
Стерто. Сердце вырвано.
Кастиэль снова порван на клочки, прямо перед взором Дина. В дым. И нет его.
Назад…
Дин выгоняет Каса из бункера. «Господи, его взгляд…» Дину стало нехорошо.
Назад…
Дальше назад, и дальше, и дальше. Через ошибки Каса — и да, это были ужасные ошибки; но и через все те случаи, когда он приходил на помощь Дину. Через времена, когда он сражался рядом с Дином в Чистилище, через безумные приключения апокалипсиса, через все невероятные спасения в последнюю минуту, которые удавались Касу. Дин пережил заново каждый раз, когда Кас спасал жизнь ему и Сэму, и этих случаев было так много. Казалось, требовался целый век на то, чтобы размотать их клубок. Господи боже, Кастиэль спасал им жизни сотни раз. В последний момент карал демонов своим ослепительным светом, уносил братьев от взрывов, останавливал ради них время. Снова, и снова, и снова. Он дважды взрывался сам, пытаясь спасти их. Он терял разум и память, он отправлялся с ними назад во времени, вперед во времени, в Рай, в Ад, в Чистилище… по всему мирозданию. Выручал их, выручал их, выручал их.
Все стерто. Все забыто. Каждый пытливый взор с наклоном головы, каждая шутка, которую Кас не понял, каждый озадаченный прищур, каждый взгляд голубых глаз — все исчезло. Каждая отчаянная битва, каждая вспышка карающего света, каждое таинственное прибытие с шелестом крыльев, каждый тихий уход — исчезли.
Каждая ошибка… каждое извинение. Каждое прощение. Исчезли.
Каждое исцеляющее прикосновение.
Каждый взгляд доверия, сострадания… теплоты.
Каждый взгляд сожаления.
Все исчезло.
Почти все теперь исчезло.
Дин оказался в амбаре рядом с Бобби. Он думал, что готов… но на самом деле он был напуган. Он слушал громоподобный шум ветра по крыше, смотрел, как разлетаются двери, как большая деревянная балка переламывается, словно зубочистка, смотрел, как человек в плаще шел медленно по направлению к нему. Гром, ветер, грохот кровельного железа. Взрывы серебряных искр, дождем летевших вниз.
Первое, что сделал Дин, когда встретил Кастиэля, это заколол его в сердце.
Кас не возражал. Он только улыбнулся Дину и вынул нож.
Кто ты?
Кастиэль.
Что ты такое?
Я ангел Господень.
Черные крылья, неровно вздымающиеся. Сначала одно, затем другое. Раскат грома, ослепительный свет, огромные крылья, поднимающиеся все выше. Гигантские. Пугающие. Захватывающие. Это было — и тогда, и до этих пор — самым потрясающим, что Дин когда-либо видел.
Потом и это впечатляющее видение Кастиэля с его невероятными крыльями и раскатами грома было разорвано в клочья: оно исчезло, и Дин не знал больше, как выглядят ангельские крылья.
Осталось последнее воспоминание. Самое ранее, похороненное столь глубоко, что Дин даже не знал о его существовании.
