Удар головой настолько оглушил его, что у него ушло время на осознание происходящего: Никки подвязывал его к обугленному стропилу. Изначальный план Дина заключался в том, чтобы ловко вырваться, пока Никки будет это делать, и победить его несколькими мастерскими профессиональными ударами, а затем вызволить Сэма. Но теперь, когда это на самом деле происходило, Дин понял, что может только слабо брыкаться. Ноги не слушались его, руки ощущались как легкие воздушные шарики, которые крепились к плечам тонкими ниточками.
Вскоре Дин уже висел на стропиле. Оказалось, что висеть на запястьях всем весом, вообще не касаясь ногами пола, — чрезвычайно больно. Как вообще Сэм выносил это так долго? Дин хотел посмотреть на Сэма, но вся комната вокруг словно искривлялась. Перед глазами плавали черные пятна, и Дин понимал, что теряет рассудок. У него начинался бред — он был слишком измучен, слишком обезвожен, чтобы ясно мыслить. «Думай, Дин! — приказал он себе. — Не теряй фокус! Разве ты не должен что-то делать? Кто-то хотел, чтобы ты что-то сделал!»
Никки привязал конец веревки, связывавшей запястья Дина, к клину на стене, подошел к лестнице и заорал во всю мощь легких:
— АНГЕЛ! Ты гребаный сраный ублюдок АААНГЕЛ! Части с первой по, блядь, четвертую ВЫПОЛНЕНЫ, ясно?
Несколько минут спустя по лестнице спустился Калкариил.
— Я сделал все, что должен был, — доложил Никки. — И теперь зову тебя. Та-да!
Дин вспомнил: «Мне надо кого-то позвать». Но кого? И как?
Он отвлекся на Калкариила, который спокойно подошел к нему. Калкариил сказал:
— Дин. У меня последний вопрос: где вы взяли то ангельское перо? Они на дороге не валяются, знаешь ли.
— О… — произнес Дин хрипло. — Птичка подарила.
Калкариил нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать. Но потом вздохнул:
— Ну ладно. Полагаю, теперь это уже неважно. Потому что — уже почти полночь! Это испытание, уготованное мне Богом, подходит к концу. И я преуспел! — Он вздохнул с явным облегчением. — Наверное, перо тоже было частью испытания. И я это испытание прошел. Я доказал свою решимость, преодолел все сложности и ублажил Бога. Теперь все должно идти гладко. — Он достал из кармана своего полосатого костюма еще один кусок мела и занялся рисованием круга.
Дин был рад тому, что Калкариил не стал допытываться насчет пера. Потому что, по правде говоря, Дин не мог вспомнить, откуда взялось перо. Где они взяли черное перо?
В его голове возникла запутанная последовательность образов в случайном порядке, как карты, брошенные на ветер. Перо. Птица. Крылья. Перо. Птица. Приятель.
Перо. Крылья. Птица. Птичка. Черные крылья. Птица. «Птичка подарила».
Сэм, говорящий «Мы поглупели, Дин».
Дин стиснул зубы и сосредоточился изо всех сил, продираясь сквозь мысленный туман. Он почувствовал чудовищную вспышку головной боли, но успел ухватить один обрывок мысли, и до него вдруг дошло, что он сказал Калкариилу правду: какая-то птица действительно дала ему перо.
Приятель, протягивающий перо.
Приятель, берущий мраморные крылья.
Приятель, говорящий «Просто позови меня, как всегда. Как ты делаешь каждую ночь».
— А, точно, вот что это было, — сказал Дин вслух с большим облегчением. — Я должен сделать, что делаю каждую ночь.
Но что он делал каждую ночь? Этого Дин тоже не мог вспомнить. Голова так пульсировала болью, что Дин боялся, череп разломится. Перед глазами все плыло, прямо как в ту ночь, когда он чуть не потерял сознание дома у Приятеля. Сквозь туман он увидел, как Калкариил отошел и положил мел на стол. Круг был закончен, руны нарисованы. Никки медлил, побледнев.
— С одним демоном получается не так хорошо. Надежно его не свяжешь, — говорил он, и Калкариил отвечал:
— Пятнадцатый пункт, Николас, — и Никки недовольно шаркал по полу и, встав на одну из рун, нетвердым голосом читал заклинание. Сэм снова висел абсолютно неподвижно.
Дом начал дрожать, отчего Дин вдруг резко пришел в себя. И перепугался. «Просто позови меня, как всегда. Как ты делаешь каждую ночь».
Дин услышал свой собственный хриплый отчаянный шепот: «Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне, пожалуйста, помоги, я здесь, я здесь, мы оба здесь, ты нам нужен, ты нужен мне, нужен мне, нужен…»
Калкариил бросил на него озадаченный взгляд, но потом лишь пожал плечами и направился вверх по лестнице.
— Не разочаруй меня, Николас, — бросил он через плечо.
Каменный пол внутри круга начал светиться бордовым. Бордовый перешел в красный, оранжевый и желтый, и наконец в белый, как и в прошлый раз. Дин почувствовал обжигающий жар, бьющий снизу. Он закрыл глаза, повторяя свою безнадежную отчаянную молитву, крепко зажмурившись. Вниз смотреть не хотелось. Потом он не выдержал: открыл глаза и взглянул вниз, и немедленно понял, почему Сэм хныкал.
