У Дина ушло несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду.
— Какую цену ты заплатил? — спросил Дин осторожно. — В чем заключалась сделка?
— Нет, дело не в этом, Дин, — ответил Приятель. — Не волнуйся, это заклинание — не сделка. Оно использует райскую силу, это не контракт с демоном. Никакого торга тут нет. Цена просто в том, какая выходит математика.
Приятель говорил уклончиво, но Дин твердо намеревался добиться ответа.
— А какая выходит математика? — спросил он.
Они доехали до конца грунтовой дороги, и Приятель сумел успешно вывести Импалу на главную асфальтированную дорогу.
— Приятель. Какая выходит математика? — настаивал Дин.
Тот вздохнул и ответил:
— Сэм получает час, я теряю десять лет.
Дин моргнул.
— Как я сказал, цена проблематична, — повторил Приятель спокойно. — Это просто очень неэффективная передача. Но иногда и она полезна.
— Сколько часов ты ему дал? — спросил Дин. Он не мог вспомнить.
Пауза.
— Три.
Дин был ошеломлен. Три десятилетия? Приятель отдал тридцать лет своей жизни? Сколько бы он прожил при прочих равных… лет до семидесяти с чем-то? Сколько ему сейчас? Дин изучил его лицо. Под сорок?
— Приятель… — прошептал Дин.
Тот бросил взгляд на Дина.
— Я считаю, что еще дешево отделался, — сказал он. Мгновение спустя он добавил, взглянув в зеркало заднего вида: — Конечно, при условии, что Сэм вообще выживет. Но мы уже недалеко от госпиталя. Думаю, что шансы неплохие.
Дин еще несколько минут наблюдал за ним. В Импале работала печка, и Дин начал согреваться. Адреналин от землетрясения разбудил его окончательно, и, несмотря на изнеможение, он чувствовал, что почти может соображать. Он почти мог мыслить ясно.
Дин наблюдал, как Приятель ведет машину. Смотрел на его профиль в лунном свете, на кровавые разводы на лице, на темные синяки. Смотрел, как тот периодически проверял состояние Сэма в зеркало заднего вида и время от времени поглядывал на Дина. Смотрел, как Приятель осторожно проходил поворот на главную дорогу в Джексон мимо темного ресторана-вигвама.
— Ты сотворил заклинание при помощи перьев, — начал Дин. — Эти перья…
Приятель взглянул на него. Вернув взгляд на дорогу, он сказал:
— Дин. В твоем сознании стена. Прекрати ее трогать. Уж вам-то двоим пора это выучить. — Он покачал головой. — Я должен был знать, что не стоит недооценивать твое упорство. И упрямство. И твое, и Сэма.
— Перья, — настаивал Дин. — Они же были… ангельские, правда же. Такие же, как мы использовали для сфер. Это все ангельские перья.
— Дин. Остановись.
Дин не мог остановиться.
— Ты слышишь ангелов. Ты знал, что Зифиус очнулся. Ты можешь разговаривать с элементалями. Ты был в моих снах. И у тебя есть черные ангельские перья.
— Дин, я сказал остановись. Я серьезно.
Никки, говорящий «Вечно сраный ангельский клинок в своем сраном рукаве прячут… райское оружие у них…»
— Ты всегда носишь в рукаве ангельский клинок. У тебя было райское оружие.
Приятель теперь выглядел сильно встревоженным и то и дело поглядывал на Дина.
— Дин. Почему ты меня не слушаешь?
— Потому что ты должен сказать мне правду! Ты и сам это знаешь. Пожалуйста, скажи правду, Приятель! — Дин понимал, что умоляет, но ему было все равно. — Пожалуйста, скажи мне правду! Ты же ангел, да?
— Я уже сказал тебе, что нет. Это правда.
Дин сосредоточился, стиснув зубы; голова болела. Мысли катались в голове, рыбешки ускользали… птички разлетались.
Птичка. Крыло. Перо.
Черные крылья, неровно вздымающиеся. Черные перья.
Маленькая статуэтка, разбивающаяся о пол. Осколки крыльев.
Тебе не нужны твои крылья?
Тебе не нужны твои крылья?
— Ты был ангелом! — произнес Дин. — Теперь ты человек, но ты был ангелом. — Вот оно, вот оно решение, наконец-то — Дин чувствовал себя как Эйнштейн, открывший теорию относительности, как Ньютон, глядящий на падающее яблоко, как Архимед, закричавший «ЭВРИКА!» Дин знал, что прав; он знал, что прав! Он прямо чувствовал, как один большой кусочек мозаики лег на место в его сознании — наконец-то, наконец-то! Голова пульсировала болью, его зрение затуманилось, руки дрожали, ноги сотрясал озноб.
Приятель остановился у обочины. Он схватил Дина за плечо и встряхнул его, глядя на него в упор и говоря горячо:
— Ты слишком далеко заходишь! Ты навредишь себе, Дин! Я серьезно. Ты должен перестать об этом думать!
Приятель держал его за плечо, крепко сжимая. Дин смотрел ему прямо в глаза.
«Я тот, кто крепко схватил тебя…»
Никки, говорящий «Только потому что тебя вытащил из Ада дурацкий ангел…»
— Ты вытащил меня из Ада, — сказал Дин.
Приятель уставился на него.
— Пожалуйста, прекрати… — прошептал он.
Но Дин не мог остановиться. Как лыжник на трамплине, он уже не контролировал свою скорость, и ничто теперь не могло его остановить. Он сказал:
— Ты и Сэма вытащил из Ада!
Приятель умолк, глядя на него.
Эти глаза.
— Ты — мой ангел! — произнес Дин воодушевленно, с ликованием, с абсолютной уверенностью. Боль в голове была сокрушительной: он слышал, как в мозгу звенели огромные колокола, но не отступал. — Вот ты кто! Ты мой ангел. Ты мой ангел! Правда же? Правда же?!
Приятель кивнул. Его глаза блестели.
