Взгляд Приятеля соскользнул в сторону. Он издал медленный вздох, потом посмотрел на монитор сердечного ритма. Какое-то время он смотрел на экран, потом его взгляд упал на грудь Дина, вздымавшуюся при дыхании.
Дин догадался, что Приятель оценивает, достаточно ли Дин стабилен для серьезного разговора. Дин попытался сесть прямее и выглядеть бодрым.
Приятель встал, сделал шаг к кровати и положил обе руки на боковые перила. Наконец он сказал:
— Дин, ты осознаешь, что с тобой произошло? Не на этой неделе, я имею в виду. Раньше.
«Ну вот. Вот оно». Дин даже почувствовал, как ускорился его пульс — пищание монитора стало чаще, и Приятель поднял глаза на экран, слегка нахмурившись.
— Какая-то проблема с памятью, — ответил Дин. — И у Сэма, и у меня. — Он заставил себя сделать пару глубоких вдохов, стараясь расслабиться и силой воли замедлить чертово пищание. — У нас обоих куча пробелов в воспоминаниях. Мы заметили это только недавно. И потом, на этой неделе… не знаю, но я как будто стал замечать больше. Похоже, будто наши воспоминания стерли или что-то подобное. Как я уже сказал, тебя мы вообще не помним. И не помним всякие другие вещи.
Приятель кивнул. Дин подумал: «Он что-то знает», и спросил:
— Ты знаешь, как это произошло? Или почему? Это… — Дин замялся, потом выпалил: — Это ты сделал?
— Нет, — сказал Приятель немедленно, качая головой.
— А кто — ты знаешь?
Пауза.
— Да, — сказал Приятель.
— Кто?
Приятель не встречался с Дином глазами. Вместо этого он снова посмотрел на сердечный монитор, потом на одеяло на постели. Он убрал руки с перил и обхватил себя за туловище, обняв забинтованную руку другой рукой.
— Приятель, ты должен мне сказать, — настаивал Дин.
— Подобное стирание памяти может быть выполнено двумя способами, — сказал Приятель, по-прежнему глядя на одеяло. — Ангелом или самим объектом. Если это делается самим объектом, это может быть сделано только добровольно. — Приятель медленно вздохнул и посмотрел на Дина. — Дин, это сделал не ангел. Ты сделал это с собой сам. И Сэм сделал это с собой.
Сердце Дина пропустило удар — Дин услышал это на сердечном мониторе.
— Что? Ч-что? — пробормотал он. — Нет, погоди… как это?
— Вы произвели заклинание над собой.
— Не может этого быть! — запротестовал Дин, попытавшись сеть. Приятель протянул перевязанную руку к груди Дина и легко уложил его обратно.
— Дин, нам не следует даже говорить об этом, — ответил он. — Тебе нужно отдыхать.
Дин не обратил внимания на совет.
— Зачем… зачем нам… зачем нам это делать? Не может этого быть! Приятель, проблема охватывает пять лет и затрагивает почти все, что мы за эти пять лет делали, — не только те пару раз, когда мы встречались с тобой, но и всяческие другие вещи — годы других вещей. Это сводит нас с ума. Зачем, скажи мне на милость, нам такое делать?
Приятель мрачно выдохнул и сжал губы.
— Я не знаю, зачем вы это сделали, — сказал он, глядя на Дина. — Но я знаю одно: у вас должна была быть на то веская причина. Это был ваш выбор, Дин. По всей видимости, вы этого хотели. Это заклинание можно произвести только добровольно.
Его глаза казались очень темными.
Дин прошептал:
— Как развернуть его вспять?
Приятель нахмурился.
— Ты спрашивал, почему я не сказал тебе о наших предыдущих встречах раньше. На то было две причины. Во-первых, я… в общем, я подумал, что вы явно больше не хотите… того, о чем забыли. В противном случае вы бы не стерли эти воспоминания, верно? — Дин открыл рот, чтобы возразить, и начал снова садиться, но Приятель опять протянул забинтованную руку и уложил его на кровать. Не убирая руку, он продолжил: — Вторая причина — в том, что вспоминать забытое вам опасно. С этим заклинанием шутки плохи. Я волновался, что, если вы восстановите воспоминания, это вызовет неврологические проблемы. И так и произошло. — Он медленно убрал руку. — Дин, после нашего последнего разговора в машине ты на полдня впал в эпилептическое состояние. Тебя пришлось ввести в принудительную кому.
— В какое состояние?
— У тебя была непрекращающаяся судорога, — объяснил Приятель. — Это опасное для жизни состояние.
Дин моргнул.
Приятель продолжил:
— Ситуация была очень серьезная. Хорошо, что мы были всего в нескольких минутах от госпиталя. — Он тихо добавил: — Ты меня сильно напугал.
Приятель умолк, глядя на Дина и ожидая, когда тот усвоит информацию. Потом он добавил:
— И это с большой вероятностью случится снова, если ты продолжишь попытки восстановить свои воспоминания. Поэтому, полагаю, лучше тебе жить как есть.
— Мне все равно! — настаивал Дин. — Я хочу сломать эту стену. Я хочу вернуть свои воспоминания! И Сэм хочет.
— Дин, ты что, меня совсем не слушаешь? Это небезопасно.
— Да плевать мне, безопасно ли это. Я хочу все вернуть! Я хочу вернуть… то, что забыл! Я хочу то, что забыл. Хочу назад! Все мои воспоминания — назад!
— А ты не думал о том, — сказал Приятель непреклонно, — что забытое могло быть не слишком важно? Не слишком полезно? Может, это было… что-то проблематичное. Что-то досаждающее тебе. Что-то, от чего ты хотел избавиться.
Дин посмотрел на него.
