— Ты хотел забыть это, Дин, — сказал Приятель ровно, глядя ему прямо в глаза. — Ты серьезно готов пойти на риск снова оказаться в коме ради восстановления того, от чего однажды уже решил избавиться?
Дин начал чувствовать нарастающее раздражение. Приятель никак не хотел понимать: Дину нужны были эти воспоминания. Ему нужно было то, что он потерял. Он это знал. И Сэму тоже. Им обоим было нужно… что бы это ни было.
Приятель мягко добавил:
— Просто оставь это, Дин.
Но Дин думал: «Ни за что я этого не оставлю. Я что-нибудь придумаю. Если Приятель мне не поможет, я найду кого-то, кто поможет».
Приятель сказал:
— Сара права. Тебе правда нужно отдыхать. Я тебя утомил, мне пора идти. — Он встал со стула, молча посмотрел на Дина и добавил: — Прощай, Дин.
Он начал огибать кровать, направляясь к двери. Но что-то в его формальном «прощай, Дин» звучало совсем неправильно, и Дин вдруг почувствовал отчаянную потребность его удержать.
— Погоди, погоди! — окликнул его Дин. Приятель остановился у изножья кровати и взглянул на него. Дин жалобно попросил, чувствуя себя глупо: — Можешь остаться еще немного? Не знаю, может быть… посидишь тут, присмотришь за мной, пока я сплю? — Это прозвучало нелепо, но Дин ничего не мог с собой поделать. — Еще только чуть-чуть? Пожалуйста?
Приятель смотрел на него несколько секунд, потом медленно кивнул. Он обошел кровать обратно и снова опустился на стул.
Приятель ничего больше не сказал — только сидел молча, сложив руки на коленях. Тишина могла бы быть неловкой, но не была такой.
Она была просто… успокаивающей.
Обнадеживающей.
Умиротворенной.
Безопасной.
Дин закрыл глаза, вспоминая, как мама когда-то говорила ему: «Ангелы присматривают за тобой».
Вскоре Дин задремал и провалился в сон — в тот же несказанно надоедливый сон о доме. Он шел по темным комнатам, осматривая покрытую тканью мебель и тусклые очертания пыльных предметов: посмотрел на таинственную картину в потускневшей раме, подошел к каминной полке и взглянул на статуэтку ангела. Он легонько тронул ангела и увидел, как тот упал.
— Прости, — пробормотал Дин разбитому ангелу.
— Ничего, — ответил голос откуда-то снаружи сна.
— Это я виноват, — сказал Дин во сне.
— Дин, ничего страшного.
— Но я разбил его, я разбил ангела. Я должен был остаться с ним после. Я не должен был бросать его одного. Я не должен был бросать его совсем одного! Мне так жаль… — Глаза Дина наполнились слезами, горло сомкнулось. — Прости… — повторил он. — Прости меня, мне так жаль, мне так жаль… — Он все не мог перестать извиняться.
— Дин, просто спи.
Дин почувствовал, как скатывается вниз, скатывается по длинному склону, и расслабился, отдавшись этому ощущению.
— Надо было приклеить крылья обратно, — пробормотал он. — Хотя бы попытаться. Надо было захватить клей. — Он услышал отдаленную сухую усмешку.
Потом он почувствовал легкое прикосновение к своей голове. Что-то потрепало его по волосам, несколько раз.
Дин провалился в глубокий сон.
***
Когда он проснулся следующим утром, стул у кровати был пуст. Сара, медсестра отделения реанимации, зашла, чтобы проверить его состояние и повязки на руках и ногах. Она сообщила Дину, что Сэм проснулся несколькими часами ранее и чувствует себя неплохо.
— Где мой друг? То есть мой, э… мой старший брат? — спросил Дин. — Он с Сэмом?
Улыбка Сары угасла, и она начала возиться с датчиками ЭКГ на груди Дина. Наконец она подняла глаза и ответила:
— Боюсь, ему пришлось уйти. Он просил передать вам, что хотел бы остаться, но что для вас это небезопасно. Что бы это ни значило… Но он оставил вам кое-какие вещи — погодите секунду, я их принесу.
Она убежала на сестринский пост и через короткое время вернулась со свертком в целлофановом пакете. Она стала вынимать из него вещи по очереди.
— Он оставил вот это с инструкцией отдать вам, когда вы проснетесь. Во-первых, ключи от машины. — Она вынула ключи от Импалы и положила их на столик рядом с Дином. — Он велел передать вам, что это ваш запасной ключ и что машина припаркована в дальнем конце больничной стоянки. По-моему, он даже помыл ее для вас. Я застала его вчера в подсобке, где он искал средства для мытья.
Дальше она вынула две маленьких открытки, каждая из которых была в отдельном запечатанном конверте.
— Тут одна для вас и одна для вашего брата. Похоже, открытки с пожеланием выздоровления — как мило, да? — Она отдала обе открытки Дину и наблюдала за его лицом, пока он вертел конверты в руках. Он не открыл ни один из них. И на сестру посмотреть не мог.
Она прочистила горло и продолжила оживленно:
— И еще он велел убедиться, что вы получите назад вот это. Вы были в ней, когда сюда поступили. — Она вынула из пакета кожаную куртку.
Кожаная куртка. Дин взял ее, расправил на коленях и наконец смог рассмотреть при свете дня. Он не удивился, обнаружив, что она не просто выглядела как его старая куртка — это и была его старая куртка. Та же порванная подкладка, которую он сто лет собирался починить. Те же вшитые внутренние карманы: он вшивал их сам для дополнительных удостоверений и боеприпасов.
