– Все это влияние его подруги. Дама она, конечно, культурная, но своеобразная, с амбициями. Ей представляется, что положение мужа обязывает их иметь свой модус вивенди – образ жизни и соответственно оформленный. Отсюда эта пижама, эти сигары и деликатесные вина. Я на многое насмотрелся у них в Крыму. Случись Маркиану стать маршалом – к ней не подступиться бы… Хорошо, что сама натура Маркиана не меняется, и он все тот же добрый малый.
– А что это он упомянул насчет кутейника. Кто это? Леонид поспешно оглянувшись, полушепотом ответил:
– Сталин… намек на его несостоявшуюся духовную карьеру. Тогда это выражение покоробило меня».
Кутейник – человек, происходящий из духовного звания…
6 марта 1953 г. Сталин умер, а уже 3 августа того же 1953-го, Постановлением Совета министров СССР Маркиану Михайловичу Попову присвоили, или, точнее, вернули, отобранное вождем девять лет назад звание генерала армии. На этом опала закончилась.
В Москве Маркиан Михайлович долгое время находился в распоряжении Министерства обороны СССР, ожидая нового назначения. Фактически с сентября 1954 г. по январь 1955-го. Приказ министра обороны № 0197 состоялся 12 января 1955 г. Новый пост заместителя начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск он занял с удовольствием.
По словам А. А. Попова, «с возрастанием роли Н. С. Хрущева, хорошо знающего его по Сталинградскому и Юго-Западному фронтам, и усилением влияния Г. К. Жукова после ликвидации в июле заговора Берии вновь начинается восхождение М. М. Попова по служебной лестнице.
Тем более что пост начальника Главного Управления кадров в Министерстве обороны занял его бывший подчиненный по Дальнему Востоку генерал-полковник Афанасий Павлантьевич Белобородов, ставший к тому времени генералом армии, дважды Героем Советского Союза».
Все это похоже на правду, но с одной лишь поправкой. Новое назначение М. М. Попова в январе 1955-го произошло еще при министре обороны СССР Маршале Советского Союза Н. А. Булганине. Маршал Г. К. Жуков сменит Булганина только в феврале…
Как известно, маршальские семьи Жуковых, Василевских, Буденных, Тимошенко, Рокоссовских, Коневых, Малиновских, Мерецковых, Голиковых и Чуйковых жили в доме № 3 по улице Грановского. Это бывший доходный дом Шереметова в Романовом переулке. Другие военачальники, кто уже до войны работал в Москве, жили на улице Серафимовича, в «Доме на набережной». Например, Жуковы провели там только несколько месяцев. Маршал Конев жил в этом доме перед войной, а после развода возвращаться туда не соизволил. На Грановского же заселялись они постепенно. Г. К. Жуков начал жить там с 1946 г. В начале 50-х в этот дом въехали Коневы. А Малиновские поселились только осенью 1956-го, когда из квартиры № 95 в особняк на Ленинских горах переехали Хрущевы. Маршал Рокоссовский въехал в квартиру адмирала Кузнецова, снятого с поста главкома ВМФ еще позже, в 1957 г., после возвращения из Польши. Но это известные Маршалы Советского Союза. Для генерала армии М. М. Попова свободного жилья там даже и не предполагалось. Тем не менее не обидели и его. Квартиру он получил в новостройке (1954) на Смоленской набережной, в большом жилом доме № 5/13. Пять комнат в элитном доме ему хватило вполне.
Но вот в 1957-м началось возведение генеральских и маршальских дач в подмосковном Архангельском. Серафима Алексеевна, узнав о такой удаче, начала уговаривать Маркиана Михайловича строиться. Но тот категорически отказывался. Долго отказывался, однако красавица-жена все-таки уговорила. Благо получал тогда генерал армии приличное денежное содержание. Можно было позволить себе и скопить…
Как пишет Е. Жирнов, «приобрести или построить собственные хорошие дачи могли лишь люди, зарплата которых многократно превышала среднюю по стране: видные актеры, светила науки и медицины, высший генералитет, министры и их заместители. Но в сталинские времена те, кому полагался служебный загородный дом, обзаводиться собственной дачей не могли – это считалось грубейшим нарушением норм партийной этики и могло повлечь самые серьезные меры воздействия, вплоть до исключения из партии и изгнания с руководящих высот.
Послабления начались вскоре после кончины отца всех народов. Причем пример этой элите подало высшее руководство страны. Хрущев вспоминал, что Берия говорил ему: "Все мы ходим под Богом, как говорили в старое время, стареем, все может случиться с каждым из нас, а у нас остаются семьи. Надо подумать и о старости, и о своих семьях. Я предложил бы построить персональные дачи, которые должны быть переданы государством в собственность тем, кому они построены". Берия предлагал возвести такие дачи в Сухуми. Идею, как утверждал Хрущев, поддержал Молотов, но просил построить ему дачу не на Кавказе, а под Москвой. "Берия форсировал строительство, – рассказывал Хрущев, – но до его ареста так ничего и не было сделано по существу. Когда же его арестовали, мы тотчас все отменили".
