Без сомнения, Сперджен четко понимал, что кальвинизм и арминианство — совершенно различные богословские системы. Он видел, что их отличие заключается не только в том, что они придают разное значение разным учениям. С его точки зрения, суть арминианства заключалась не в том, что в этом учении придавало большое значение человеческой ответственности. Ведь он сам, как никто другой, подчеркивал реальность ответственности человека 77. Он был твердо убежден, что библейское учение не позволяет объединить кальвинизм и арминианство в одно. Он едва сохранял терпение, когда видел, что люди смешивают эти два учения: «Не думайте, — говорит он, — что принесете пользу людям, если будете в своем учении непоследовательны. Некоторые проповедуют кальвинизм всю первую часть своей проповеди, но оканчивают ее арминианством, так как думают, что в этом случае их проповедь принесет больше плодов. Сомнительная польза! Человек не может помочь другим заблуждением, если он не может быть полезен им истиной. Чистое учение Божье полезно само по себе — чтобы проповедовать его грешникам, не надо примешивать к нему ереси» 78. Проблема заключается в том, что между двумя системами есть коренные различия, которые невозможно убрать. Столкнувшись с ними, человек должен решить для себя, какое из них истинно.
Сформулируем здесь некоторые различия этих учений:
Существует ли предвечный замысел искупления, которым Бог определил спасти через Христа определенных людей — Своих избранных?
Предусматривает ли этот замысел, что человек даром получит все необходимое для спасения или же спасение обусловлено тем, примет ли его сам человек?
Гарантировал ли Христос Своей смертью, что искупление получат все, на кого распространяется Его заместительная жертва?
Возрождая грешников, исполняет ли Святой Дух полностью замысел Отца по спасению избранных и делает ли реальностью искупление Христа для всех них?
Можно ли оказать сопротивление возрождающему действию Духа?
Вера и покаяние являются
Кто-то, возможно, возразит против самой формулировки подобных вопросов. Короткий символ веры современного евангельского христианства, в отличие от реформатских вероисповеданий ХVI и ХVII веков, ничего не говорит по этому поводу, потому что сегодня считается, что это неважно. В наши дни евангельские христиане, как правило, отказываются от четких формулировок, их устраивают двусмысленные определения. Нынешние христиане полагают, что, поскольку такие определения помогают сохранить единство церкви, значит, они более библейские и духовные. Поэтому не удивительно, что в такой атмосфере духовного тумана мысль о том, что человек может быть одновременно и арминианином, и кальвинистом стала весьма распространенной. Уильям Каннингэм с обычной для него четкостью справедливо отмечает, что изучение исторических споров по этим вопросам «однозначно доказывает, что между основными положениями августинианского (кальвинистского) богословия и пелагианского (арминианского) можно провести четкую грань, что истинный
Мы не будем здесь говорить, как Сперджен отвечал на вопросы, сформулированные выше (в любом случае его ответы будут очевидны из цитат его проповедей), а исследуем в двух последующих главах, почему он считал заблуждения арминианства столь вредными для церкви. Был ли он прав в своей доктринальной позиции; правильно ли поступал, критикуя современное ему протестантство? На эти вопросы можно ответить только при помощи Писания, но для каждого должно быть очевидно, что разобраться с арминианством — жизненно важно, поскольку ответ на вопрос, истинно ли оно, должен радикально повлиять на то, как мы оцениваем состояние современного евангельского христианства. Поэтому, исследуя причины, по которым Сперджен выступал против арминианства, мы не просто проведем раскопки некоего старинного богословского поля боя. Тот факт, что вопрос о том, что истинно, кальвинизм или арминианство, все еще остается спорным, доказывает, что ответить на него нужно, чтобы прояснить сложившуюся в церквах ситуацию.
