В предыдущей главе мы пытались показать взаимосвязь между первым и последним важными богословскими конфликтами, в которых участвовал Сперджен. Последний конфликт в определенной мере разгорелся благодаря его убеждениям о благодати, которые были сутью первого спора. И поскольку евангельское христианство, переживавшее в то время упадок, не принимало точки зрения Сперджена, последний один боролся против распространения либерализма. Теперь, наконец, мы посмотрим, как взаимосвязан с первым и последним конфликтами второй конфликт, возникший по вопросу возрождения через крещение. В частности, мы попытаемся определить, в чем возрождавшийся католицизм походил, с одной стороны, на евангельское христианств, а с другой — на либерализм и высший критицизм.
Э. Б. Пьюзи, лидер англокатоликов государственной церкви, умерший в 1882 году, предсказывал, что в конечном счете на религиозной сцене столкнутся две силы: Рим, основывающий свое вероучение на сверхъестественном откровении, обладающем божественным авторитетом, и богословский либерализм, основанный на рационализме континентального протестантизма 257. Иными словами, по мнению Пьюзи, евангельский протестантизм был уже настолько ослаблен, что находился на грани исчезновения и в любом случае не мог играть решающей роли в определении облика христианства будущего. С этим мнением сложно не согласиться, изучив, в каком упадке пребывало английское евангельское христианство в конце ХIХ века.
Однако Пьюзи ошибался, считая, что католицизм и либерализм неизбежно будут противостоять друг другу. В 1889 году была опубликована книга «Lux Mundi», написанная молодыми последователями трактарианства. В ней убедительно доказывалось, что рационализм и религия таинств не так уж несовместимы, как полагал Пьюзи. Две стороны отнюдь не исключали друг друга. В самом деле, такие либералы, как Герберт Райл 258, выступали за то, чтобы в Англиканской церкви использовались римско-католические богослужебные облачения, а англокатолические епископы защищали либералов от обвинений в ереси. И в ХХ веке, несмотря на то что многие священнослужители разделяли либеральные взгляды, англокатолицизм продолжал проникать в Англиканскую церковь 259. Открытая конфронтация между либералами и англокатоликами так и не состоялась, а сотрудничество в экуменическом движении либералов и прокатоликов отчетливо свидетельствовало, что окончательная борьба будет совсем не такой, какой она виделась Пьюзи.
Весьма сомнительно, чтобы нонконформизм в своем нынешнем состоянии смог одержать победу над возрождающейся властью Рима. Современные лидеры нонконформистских церквей совсем иначе смотрят на этот вопрос по сравнению со своими предшественниками, которые семьдесят лет назад объединились в Национальный Совет Свободных церквей. В 1903 году Сильвестр Хорн об этом Совете писал так: «Свободные церкви объединились перед лицом общей опасности. Все понимали, что только от них зависит, останется ли Англия протестантской страной» 260. Однако это понимание ни к чему не привело. Характерной чертой нонконформизма ХХ века стала его неспособность что-либо сделать 261. Сегодня его лидеры настолько обессилили, что требования англиканских священников послушно исполняются. Мало этого, открыто встал вопрос о том, а смогут ли нонконформистские деноминации вообще продолжить свое существование.
Однако причину нового отношения Свободных церквей к Риму и англокатолицизму следует искать не в том, что происходило после 1903 года, в который были написаны выше процитированные слова Хорна, а в том, что предшествовало ему. Хотя Хорн этого и не понимал, но новое отношение возникло из-за изменения взглядов на Писание, которое, как показал спор о либерализме, произошло в конце ХIХ века практически во всех протестантских церквах. К 1900 году большинство служителей протестантских церквей были нонконформистами только по традиции, а веру в богодухновенность Писания они утратили. И хотя традиции не умирают сразу, они не могут противостоять новым убеждениям, пусть даже эти убеждения противоречат Библии. Именно это предвидел Сперджен. Он сокрушался по поводу того, что служители остались нонконформистами только внешне, внутри же они изменили нонконформистским принципам: «Конформизм или нонконформизм суть ничто. Новое же творение есть все, и истина, которой только и может жить это новое творение, стоит того, чтобы ради ее сохранения тысячу раз умереть. Не шелуха драгоценна, а зерно в ней. Если зерна нет, то какую ценность имеет шелуха? Наш нонконформизм безмерно драгоценен как жизненно важная духовная сила, но его собственное существование оправдано только до тех пор, пока он остается нонконформизмом по сути» 262.
