В конце концов, оставшиеся паладины решили пойти на крайние меры. Проведя состоящий из трех этапов тайный ритуал, они призвали Бога Жертвоприношений Тхулга. Они принесли себя в жертву, чтобы лишить демона сил, и забрать у него жизнь.
Рыцари и наемники, которые не сбежали во время боя и выжили после ритуала, были настолько истощены, что когда бандиты начали мародерствовать, ни один из них не смог оказать сопротивления и все они были убиты.
- Вот, что произошло с остатками вашей армии. Хе-хе. Прости.
- Брат, ты закончил? Я хочу, наконец, испытать этот меч.
- Да, действуй.
Видя, как младший из бандитов занес над его головой меч, Глэдис покорился судьбе. Он был без сознания слишком долго, и его тело отказывалось повиноваться. А вокруг не было никого, кто мог бы ему помочь.
Снова.
"Отвергнут ли меня снова?" - Этот вопрос он задавал себе уже двадцать седьмой раз.
Двадцать семь.
Именно столько раз его выбрасывало в этот мир. Мгновение и он оказывался в пустоте, в которой барахтался, упиваясь своим горем и бессилием.
Воспоминания, о которых существо, некогда бывшее Роталом, не хотело вспоминать, то и дело всплывали в его голове.
Родители умерли задолго до его совершеннолетия, а он оказался в руках тех, кто хотел его сломить и использовать в своих целях. Он видел, как беспощадно уничтожают всех, кого он любил, и ненависть придавала ему сил. Медленно, едва заметно, он покорялся Тьме. Осознание того, во что он превращался, вызывало у него боль. И в итоге он пал, поверженный людьми, объединившимися с чудовищами.
Но он почему-то не умер. Точнее, тело его умерло и со временем сгнило, но душа помнила все, что он когда-то совершил, и от этих воспоминаний ему становилось тошно.
Его душа каждый раз вселялась в новое живое существо, но едва успев ощутить сладкий вкус жизни, он снова умирал. Так было в прошлые двадцать шесть раз и скорее всего, так будет и в двадцать седьмой. Он понимал, что это расплата за прошлое.
Покорившись судьбе, то, что некогда было Роталом, затихло в ожидании смерти. Он слышал крики и вопли, и был момент, когда ему показалась, что смерть, наконец, пришла. Затаив дыхание, он терпеливо ждал.
Казалось, прошла целая вечность, а смерть все не наступала. Вместо этого он чувствовал теплоту заботливых рук, с нежностью прижимающих его к себе. Сущность окружала тишина, не нарушаемая ни единым звуком. А потом раздался тихий, жалобный плач.
Удивившись такому повороту событий и возможности жить, существо, широко открыв рот, громко заорало.
Стоило ему зарыдать, как тихий плач прекратился, сменившись криками радости.
Озадаченный и одновременно ликующий, он решил, что это даже неплохо, еще раз побывать в Ловисе.
***
Оказавшись в беспомощном теле, единственное, что он мог делать, это закрыв глаза, с нетерпением ждать наступления нового дня. Иногда он плакал, как и любой проголодавшийся ребенок, но все остальное время молчал. Время не стояло на месте, и его слабое тело мало-помалу росло. И вот, наконец, настал тот день, когда он смог увидеть окружающий мир.
Он увидел небольшой дом, в котором жил с отцом и матерью. В доме было три комнаты: спальня, кухня и гостиная, и маленькая надворная пристройка. В спальне стояла двуспальная кровать, стол, маленький стул и комод с одеждой. На кухне небольшой очаг, а на стене полки, с расставленными на них тарелками и мисками. В центре полупустой гостиной стоял стол с цветочной вазой и два стула.
Иногда родители выносили его на улицу. Вокруг было множество небольших домиков, таких же, как тот, в котором он жил.
Вся деревня насчитывала примерно 15-20 домов, а в центре возвышался большой терем, скорее всего принадлежащий старосте.
Каждый раз, когда мать отправлялась на работу, она брала его с собой. Отца практически никогда не было рядом, поэтому его воспитанием в основном занималась мать.
***
В течение первого года жизни существо смогло полностью разобраться в окружающей его обстановке и понять, что является единственным ребенком в семье.
Его отца звали Троем Палтосом, а мать Адалиндой. Семья была очень бедной, и чтобы выжить, отцу приходилось подрабатывать в деревенской страже. Но зарплаты отца не хватало и матери пришлось пойти в услужение к местным зажиточным крестьянам. Она стирала для них одежду и выполняла различные мелкие поручения.
Его семья не пользовалась уважением односельчан. Получив назад тщательно выстиранную одежду, они начинали обвинять Адалинду в лени и недобросовестности, и как могли, старались обесценить ее труд.
- Взгляни сюда! Тут же дырка! Неужели я должна платить тебе 6 эрн за то, что ты испортила мою рубаху?
- Госпожа, простите, но эта рубашка уже была порвана, когда вы мне ее принесли.
- Я что, по-твоему, не знаю, порвана была моя вещь или нет? Возьми 2 эрна и мы в расчете. А если откажешься, я отнесу эту рубаху старосте.
- Нет, госпожа! Пожалуйста, не делайте этого! Я возьму ваши 2 эрна!
