Мать долго не выходила из комнаты. Маг не торопил ее. Он понимал: всей жизни будет мало, чтобы решиться уйти в последний раз. Наконец она появилась в дверях. Женщина еще в комнате вытерла глаза, они были сухими, но забыла стереть слезы с лица, и две забытые слезинки висели на подбородке, готовые вот-вот сорваться в полет. Дарилен, стараясь не смотреть на мать парнишки, зашел в комнату и прикрыл за собой дверь. Критически осмотрел ее и опечатал заклинанием - на тот случай, если нервы женщины не выдержат и она передумает. Прерывать обряд очень не рекомендовалось.
- Ты пришел помочь мне?
Маг вздрогнул от неожиданного вопроса. Парнишка был слишком слаб, чтобы прийти в себя. Или это была последняя милость богов? Милость ли?..
- Да.
Дарилен сам не узнал свой голос. Одно дело - убивать врагов на поле боя, в пылу сражения, и совсем другое - обрывать жизнь беспомощного юнца, совсем еще мальчишки. Даже если так будет лучше для него самого. Даже если нет надежды исцелить тело и нужно торопиться уберечь душу. Как же это порой тяжело - быть магом…
Серые глаза смотрели на колдуна без страха. Это и придало решимости.
Для проведения обряда вовсе не требовалось убивать больного - во всяком случае, мало кто считал это убийством. Магу или жрецу достаточно было обратиться к богам с просьбой до срока забрать душу обреченного.
Тонкая витая свечка охотно вспыхнула синеватым магическим огоньком. Дарилен бережно укрепил ее на серебряном блюдце и поставил прямо на пол рядом с кроватью - у левой руки больного. С правой стороны поместил серебряную чашу с водой. В ногах сыпанул горсть земли, набранной у порога дома Каймена. Туда же, прямо в землю, бросил семечко подсолнечника, бережно спрятал его поглубже. В изголовье кровати, на первый взгляд, не было ничего. Это была область воздуха, там гулял магически вызванный ветер. Приготовления закончены. Настало время совершать обряд. Дарилен взял больного за руки, крепко сжал их, закрывая глаза и мысленно стирая грань между собой и Кайменом.
Слова молитвы сами просились на язык. Когда-то, невообразимо давно, когда Долина еще не была открыта людьми, да и весь мир для разрозненных человеческих племен был полон тайн и загадок, эти слова были молитвой по усопшему. Много позже, но все же задолго до этих дней, во время эпидемии черной харры, колдуны обнаружили их спасительную силу.
Общемирового языка тогда не было и в помине, и текст молитвы был на древнем людском. Впрочем, не все ли равно, на каком языке слова, если желание помочь идет от сердца, не делая различий?..
Молитва была обращением к десяти богам и силам четырех стихий. Они внимали магу и принимали решение.
Первой откликнулась вода - основная стихия Дарилена. Водная поверхность покрылась рябью и резко взбурлила. В серебряной чаше разыгралась буря в миниатюре.
Ярче вспыхнула свеча, затрещал магический огонек, рассыпая искры.
Сквозь землю, раздвигая крупинки, пробился крохотный росток.
Усилившийся ветер взметнул волосы обоих участников обряда.
Согласие сил стихий было получено. Богам для оглашения принятого решения не требовалось внешних проявлений. Дарилен почувствовал его сам.
- Мы встретимся в следующей жизни[11], колдун, - это были последние слова паренька.
Когда все было кончено и Дарилен, едва держась на ногах от усталости (не столько физической, сколько моральной), вышел из хаты, его ждало еще одно неприятное открытие. У крыльца мага поджидали трое: рослый рыжий детина с усыпанным солнечной пыльцой[12] простодушным лицом, невысокий вертлявый малый со столь подвижными чертами лица, что их было нелегко разглядеть, и задумчивый утонченный юноша (слова "парень" или "юнец" категорически не подходили к его красивому правильному, словно высеченному из камня, лицу), который смотрелся довольно странно в компании обычных селянских парней. Огромные глаза неестественно яркого бирюзового цвета выдавали в нем полуэльфа - обычное дело для Лазоревой Долины. На вид все трое были ровесниками Каймена, чью душу несколько минут назад маг проводил к Престолу Богов. От этой мысли Дарилена передернуло.
Лица колоритной троицы были хмуры и неприветливы. Маг слегка напрягся. Если эти дурни вздумали "мстить" колдуну за своего товарища… Не хотелось бы отправлять сегодня к праотцам еще одну душу. Тем более - целых три.
- Ты увел душу Кая из этого мира? - громко и как будто немного торжественно вопросил веснушчатый детина, выступая на полшага вперед. Он дождался утвердительного кивка мага и продолжил: - Мы были его друзьями.
Маг молчал, прикидывая, последует ли за этим какая-нибудь гневная высокопарная словесная шелуха вроде "Так умри ж, несчастный!", или дружки перейдут к решительным действиям незамедлительно и попытаются сразу дать в морду.
- Нам… это… поговорить бы надо, - замялся вдруг делегат, сбившись с торжественного тона.
- Мы хотим рассказать, как получилось, что Кай слег с этой дрянью, - вступил в беседу вертлявый юнец. - Может быть, вам это чем поможет. Вы ж колдун, вы разберетесь.
