Славяне использовали мак, чтобы защититься от неупокоенных мертвецов. Мы уже говорили о том, что в традиционном обществе посмертная судьба определяется обстоятельствами смерти и формой погребения. И самая страшная смерть — это самоубийство. Парень бросил девушку, она кончает с собой и превращается… в вампира, который будет тянуть жизненные соки из обидчика. В XIX веке царские чиновники фиксировали случаи, когда бедняк, не имея возможности расплатиться с богачом, шел к нему в сарай, там вешался и тем самым превращал себя в личного вампира этого богача. И защитой от таких вампиров был мак: его сыпали вокруг дома, чтобы злой дух не мог войти; иногда это объясняли тем, что нежить станет пересчитывать маковые зерна и за этим занятием позабудет про жертву. Но смысл этих поверий в том, что само действие — пересчет — просто уничтожит злого духа.
Мак фигурирует в античных мифах об умирающих и воскресающих богах. Версия помягче — это Афродита и Адонис: богиня любви Афродита сделала своим возлюбленным смертного юношу Адониса, тот погиб на охоте, Афродита по этому поводу очень горевала — и из ее слез вырос мак. Да-да, слез было пролито столько, сколько зернышек в маке, так что Зевс смилостивился и велел Аиду отпускать Адониса к Афродите на полгода.
Второй миф — о Деметре, богине плодородия: Аид похищает ее дочь Персефону, чтобы взять в жены, Деметра ищет дочь, найти не может, плачет, боги дарят ей в утешение усыпляющие цветы мака… Но я хочу обратить ваше внимание на другое. Представьте: богиня плодородия в отчаянии — она знает все на земле, но дочери ее на земле нет! Такого быть не может, но это произошло. И вот она рыдает в горе… А что будет с землей? Неурожай? Да, но не только. Горе Деметры означает еще и прерывание всех беременностей, причем не только у женщин, но и у самок животных. Это риск того, что жизнь вообще исчезнет. Конечно, Зевс страшно испугался, провел с Аидом оперативное совещание и велел возвращать дочку маме хоть на полгода каждый год, а то он, Зевс, перестал бы быть царем людей из-за отсутствия таковых.
Смерть Адониса.
The Rijksmuseum
Вот такой жуткий, по сути, миф связан с маком, и нас впереди ждут менее известные, но еще более жуткие мифы об умирающих и воскресающих богах.
Мы идем к каменным ступеням Кавказской горки. Справа от нас вниз к пруду уходит тропа — сказочно заросшая, хоть картину фэнтези пиши с нее. И именно поэтому я там никогда не вожу группы, да и никто не водит: плиты на этой тропе очень сильно (романтично и живописно) деформированы, местами надо не ходить, а перебираться. Так что оставим эту красоту духам сада, а сами пойдем вверх.
На нас обрушивается могучий сосновый аромат. Трудно поверить, что это Москва, а не Никитский ботанический сад в Крыму, — и по деревьям, и по запахам, и по цветам. У самой лестницы мы видим окутанное розовато-желтыми облаками дерево, это скумпия. Увы, я не знаю про нее ни единого мифа, но ей они и не нужны, она сама выглядит как чудо. Эти облака, растущие на ней, — очень длинные цветоножки, а если присмотреться, то видны черные точки семян на их концах. Ближе к осени облака начинают облетать, посетители собирают их с земли и уносят на сувениры.
Огромное пространство занимает кавказская сосна Коха с длинными иглами. Напротив, по другую сторону тропы, от нее отходит еще одна дорожка — к кустам миндаля.
Цветущий миндаль.
© Чурилина А., фото, 2025
Сосна и миндаль — герои малоазийского мифа об умирающем и воскресающем боге. Помните, как Михаил Александрович Берлиоз рассказывал поэту Бездомному: «Нет ни одной восточной религии, в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога»? Вот сейчас я вам расскажу, что же конкретно Берлиоз рассказывал.
