Я редко рассказываю эту историю — у нас впереди еще половина маршрута, но если вдруг группа готова ходить и два часа, и дольше, то почему бы не поделиться таким настоящим чудом.
И все-таки мы спускаемся с Кавказской горки. Нас ждет нечто очень страшное — кизил. Ужасы будут связаны с его красными ягодами, так что наилучшее время для такого рассказа — или ранняя весна, когда мало листвы и отлично видна ботаническая табличка под деревом, на которой эти ягоды изображены, или конец августа, когда ягоды можно будет наблюдать непосредственно. Чем же так страшен кизил и его ягоды?
Мы уходим в область древнейших мифов человечества. Этот миф даже старше, чем современный вид людей, он был еще у неандертальцев (и затем, разумеется, у кроманьонцев), его возраст — сто тысяч лет. Это миф о том, что мир смерти связан с красным цветом. Откуда мы его знаем? Разумеется, из погребений. В пещерах Израиля уже сто тысяч лет назад клали куски красной охры в могилы, окрашивали ею предметы, погребаемые с покойным, его тело; а если вы хотите поближе к нам по времени и по пространству, то 20 тысяч лет назад на территории Подмосковья окрасили красным скульптуру бизона и ритуально захоронили ее. Примеры можно долго умножать, они хорошо известны археологам.
Покрытая красной охрой крышка канопы (погребального сосуда).
The Metropolitan Museum of Art
Итак, древний человек боялся, что умерший вернется и захватит с собой живых, и, чтобы предотвратить это, покрывал захоронение красной охрой. И если мы вспомним сравнительно недавнее прошлое, у нас все гробы были обиты красной тканью, красными были и траурные доски, и подушечки для наград… Тысячелетия идут, но миф о том, что красный цвет — цвет смерти, остается.
Но почему изо всех красных растений мы упоминаем этот миф в связи с кизилом? Это миф об основании Рима.
Жили-были римляне, и был у них нормальный миф: вот наш великий город, у него были необыкновенные основатели — Ромул и Рем, рожденные волчицей. Миф как миф, у самых разных народов герой-первопредок порожден зверем. Но… пришли греки и сказали римлянам: так не бывает, волчица не может родить героев, а родила их непорочная дева от духа очага или от бога Марса, а потом, желая скрыть бесчестье, отнесла близнецов в лес, а волчица их только выкормила; вот так бывает!
Дальше братья вели хипповый образ жизни, собрали ватагу таких же безбашенных приятелей, девушек похищали… а потом Ромул решил образумиться. Он взял свое копье из кизила и провел им границы стен будущего Рима, а Рем взял, да и в насмешку перепрыгнул через эту борозду. Тем самым он оскорбил будущие римские стены! Ромул не мог простить такое и своим кизиловым копьем убил Рема.
Это мифы о строительной жертве. Русский крестьянин, собираясь строить избу, берет петуха, отрубает ему голову, кропит кровью периметр будущей избы, а тушку петуха зарывает в землю под местом будущего порога. В кельтских легендах о Мерлине злой король строил крепость, а стены ее все рушились, так что он приказал слугам выйти на дорогу, схватить первого путника и замуровать его в стену… правда, этим путником оказался великий волшебник Мерлин, и в стену его не замуровали, а прямо наоборот — злому королю пришлось очень плохо, но нам важен принцип. А в Риме строят не избу и не крепость, строят величайший город, поэтому в жертву надо приносить не петуха и не прохожего, в жертву надо приносить царя. Но царю — еще править этим городом, поэтому в жертву надо принести брата царя. Вот почему так важно кизиловое копье Ромула: это не просто ссора братьев, это жертвоприношение — Ромул отдает часть самого себя, чтобы его город стоял веками.
От этих кровавых ужасов идем к чему-то хорошему… и не просто хорошему, а очень хорошему — то есть к можжевельнику. Идти нам совсем недалеко — он растет буквально в двух шагах на противоположной стороне тропы. Я подхожу к этому темно-зеленому кусту и начинаю качать его ветки. Через пару минут могучий запах можжевельника ощущают стоящие рядом, а еще через несколько — и те, кто стоит далеко.
