Становится темно. Во-первых, мы ходим уже долго, смеркается, а во-вторых, вокруг нас деревья с очень темной хвоей. Это туи. Самые разные, непохожие одна на другую и сильно отличающиеся от тех, что мы привыкли видеть в наших парках. Это неудивительно: вокруг нас — американские туи, а те, что растут в парках, ныне научно именуются «плосковеточником восточным» и не считаются туей вовсе. За какие грехи ее из туй разжаловали — только ботаники ведают.
Аромат от туй идет сказочный, и именно это делало тую ритуальным растением — ее древесину сжигали в храмах. Но мифов с ней не связано, поэтому, надышавшись туей, мы идем дальше, по каменной плите переходим ложбину и оказываемся под широкими листьями орешника, он же лещина.
Как уже было сказано, орешник — одно из самых благих растений в мифологии, и поэтому с ним связаны не просто хорошие, а очень хорошие и добрые силы. Это… покойники.
Да, традиционная культура относится к покойным совсем иначе, нежели мы. «Наши мертвые нас не оставят в беде», — как пел Высоцкий. Это очень точное выражение народного миропонимания. Покойные («душеньки») помогали хозяйкам при выпечке хлеба, особенно когда тот находился в печи. К ним обращались и в других случаях. Покойных приглашали на особые праздники, и семья не могла притронуться к пище, пока не получит какой-либо знак, что «душеньки» поели. Русский язык сохранил представление о близости покойных в слове «отойти» в значении «умереть» — народная культура, в противовес высокой цивилизации, продолжала верить, что после смерти человек уходит совсем недалеко, чтобы потом вернуться помогать живым. Местом, где в теплое время года обитают «душеньки», как раз и был орешник.
С появлением первых листьев духи покойных перебирались на него, и бабушки строго наставляли внучат: «Не тряси лещину, душеньки потревожишь». Этот запрет действовал до созревания орехов. И поскольку орешник был так тесно связан с миром смерти в его благой ипостаси, то он тем самым был символом и мудрости мертвых, и высшей справедливости.
Орешник.
The Metropolitan Museum of Art
С помощью орехов гадали. Вот я крестьянка, я хочу узнать, любит меня парень или не любит. Я беру два ореха, нарекаю один своим именем, другой — его, кладу их на уголья… если оба ореха вспыхнут и горят хорошо, то все в порядке — любит; если мой орех горит, а его-то не горит, то ой плохо, ой не любит; а уж если его орех откатится… то пора идти выцарапывать сопернице глаза. Другое гадание: я задаю вопрос, кладу орех на угли, вспыхнет — ответ «да», не вспыхнет — «нет».
С помощью орешника в Европе вершился божий суд, это шло, собственно, с тех времен, когда богов было множество. Просто сразить обидчика — еще не доказательство правоты, но если назначить день и огородить площадку ветвями орешника, то происходящее там будет принадлежать к миру истины, и победа в таком поединке достанется тому, кто прав. К тому же считалось, что ветви орешника нейтрализуют зловредную магию, так что даже если соперник придет на такой бой с амулетом, то артефакт потеряет силу.
И еще один очень трогательный западноевропейский обычай. Если человеку нужно было исповедаться, но рядом не было ни церкви, ни священника, он мог пойти в лес, встать на колени перед орешником и исповедаться ему. Такая исповедь шла прямо в мир истины и считалась столь же действенной, как и покаяние в церкви.
Мы выходим из-под орешника и идем вверх по тропе. Перед нами развилка. Направо нам пока рано — там русалочьи папоротники. Мы идем прямо, проходим через увитую каким-то растением арку и по узенькой тропке обходим большую куртину, очень похожую на можжевельник (на самом деле это микробиота, но такие тонкости — для ботаников). Тропинка узкая, ветви раскидистые и они хлещут нас по ногам. Вот об этом и будем говорить.
