Я сидела, вся сжавшись в комок. Ну, пожалуйста, пожалуйста, победи эту красивую машину! И это случилось! Как он двигался! Какие повороты, удары, взмахи мечом! Если бы я что-нибудь понимала в боевом искусстве, я бы рассказывала про такой бой долго-долго. В какой-то момент многотонная махина взмахнула крыльями, подпрыгнула и… я закрыла глаза от ужаса…
– Бум! Бум! Бум! – тяжелый барабан ударил так, что я вздрогнула и открыла глаза. Туша еще дергалась в темной луже, а чернокудрый бог, откинув шлем, шел вдоль первых рядов, делая почетный круг. Прямо возле меня он остановился и… Нет, мне, конечно же, показалось, этого просто не может быть… Замедлил шаг, какую-то секунду посмотрел мне прямо в глаза, и вдруг улыбнулся! Мне!
Дальше приехали два устройства с клешнями-руками, утащили волоком драконью тушу, потом награждали участников, потом промаршировал оркестр. Вот и все. Едем обратно.
Через два дня, вернувшись с занятий, я обнаружила на столе флешку, чужую. Откуда она взялась? Двери в комнаты учениц не запираются, может, случайно кто-то оставил. Конечно же, я всунула штуковину в порт, а что, вы бы нелл-райт отнесли, да?
А там оказался всего один файлик, с фоткой позавчерашнего прекрасного принца и запиской. Длинная записка, но слова совершенно непонятные, неужели даже язык у таргов другой? Только последнюю фразу поняла: «Приходи завтра к северному входу сразу после трапезы». Стерла все. Флешку – во внутренний карман платья, тот, куда инфру кладут. У меня пока нет ее все равно.
Черт-черт-черт. Не спала всю ночь. А вдруг…вдруг он в меня влюбился? Ну да, жди… тут, может, политикой пахнет, буду заложницей каких-нибудь… Страшно… Подруге обещала помочь… Теперь сама во что-то вот-вот вляпаюсь. А может, он просто какую-нибудь информацию передаст, которую флешке нельзя доверить? А может… может… все-таки выберусь отсюда!
Утопаю в мягких волнах кремового цвета. Надо бы встать, найти душ, потом еду какую-нибудь. И вообще… обстановку разведать. Но утопаю. В волнах. Цвета чайной розы. И не хочется шевелиться, как будто под жарким солнышком на пляже. Хорошо до полного умопомрачения. Вчера… даже не думала, что такое может быть, мне всегда казалось, врет Наташка, надо ж ей как-то поднять себя в моих глазах. А выходит, что нет. Выходит, так в самом деле бывает: чтоб каждая клеточка пела, чтоб в голове совершеннейшее нежелание думать о чем-нибудь, кроме… Ну да, кроме перебирания этих, как это в романах говорят, драгоценных мгновений.
Никогда не думала, что со мной такое будет. У меня, конечно, не куча парней, как у Наташки. Вообще-то, всего два и было. На первом курсе еще в одной компании познакомились, ему вообще, по-моему, было неинтересно, что я чувствую. Дала – и хорош. Строил из себя крутого такого, у него и тачка супер, а уж сам он – так и вовсе мечта любой девчонки. А мне не то, чтобы он нравился безумно, а просто интересно было, как оно, это поначалу. Все хотела послать его подальше, тем более тачка не его, а отцовская, и вообще дурак оказался при ближайшем рассмотрении. Понту много, а сам – пустое место. Но не успела, сам как-то сказал:
– Ты скучная. Ничего не умеешь. Ни пить, ни трахаться.
Я только и сказал: – А пошел ты, подумаешь, казанова Моршанского уезда.
– Что? – возмутился он, и все. Конечно, обидно было, что он меня кинул, а не я его. И противно: нафиг было с ним связываться?
Еще Витька. Конечно, не пьет, не курит, работает. Но когда тебя через каждые полметра спрашивают:
– Анечка, а так тебе хорошо? Анечка, а так? – хочется уже не секса, а тапком кинуть. И еще эта его дурацкая манера:
– Мама считает… Мамины пироги с капустой совсем другие…Нет, твои тоже ничего, но недосолены, что ли.
Вообще-то я даже замуж за него собиралась. Конечно, зарплата у него не ах. И когда раздевался, так тщательно носки развешивал на стуле, что тошно делалось, будто не носки, а фрак какой-нибудь. Так и прособиралась.
Боже мой… после такой ночи… что за мысли лезут в голову. А ночь былаааа.....Или нет? Может, у меня птичий грипп продолжается, и все это бред. А вообще, у них тут таблетки хотя бы где-нибудь достать можно? Да они, наверное, понятия не имеют про них. Нелла должна родить двух детей, а потом этот самый… апоптоз… Нет, я все-таки дура. Ведь мы такие разные, наверное, как это в школе учили, не скрещиваемся.
А платье неллы имеет хитрую застежку потайную спереди. Он потянул за веревочку, «дверь-то и открылась». То есть не дверь, а платье распалось пополам, будто спелый персик. И я внутри – ядрышком. Он так и сказал, только не персик, а шершаш, такой коричневый плод, внутри вкусное белое ядрышко, а мягкую оболочку не едят.