— Все это меня что-то мало вдохновляет.
— А вы можете предложить что-то другое?
— Нет.
— Может, вас устраивает конкурс?
— Избавь всевышний.
— Тогда что же вы хнычете? Надо собраться, Глеб Борисович. Нервы в узел. И никаких сомнений. Кстати, когда юбилей-то свой празднуете?
— В субботу.
— Вот и отлично. Приглашайте к себе всю будущую команду. За столом и сплотим наши ряды.
— Только этого не хватало. Пятидесятилетие — и в такой компании.
— Ничего. Своих дружков соберете отдельно.
Так Ромашко, Надя и Сергей оказались на даче Круглого. Правда, «спайки команды» и разговора, на который рассчитывали Шуруев и Круглый, как известно, не получилось. Но все же вечер прошел с пользой. Вадим Семенович и Круглый убедились окончательно: набросанный проект планировки Левобережья с привязкой их домов будет проходить трудно, очень трудно. Но отступать они не хотели — ни тот, ни другой.
В день, когда отмечался юбилей Круглого, Полина пришла с работы чуть раньше в приподнятом, возбужденном состоянии и сразу же заторопилась переодеваться. Однако, увидев мужа, как всегда уткнувшимся в какие-то чертежи, она удивленно спросила:
— Ты почему не собираешься? В нашем распоряжении всего полчаса. Еле-еле успеем добраться.
— А я никуда ехать не собираюсь.
— Как это? Ты не едешь к Круглому? Он же тебя лично приглашал. Я сама слышала.
— Приглашать он меня действительно приглашал, но я предупредил, что не буду.
— Но почему? Не понимаю.
Стрижов откинулся от чертежной доски.
— Полина, ну ты сама подумай. Близкими друзьями мы с ним никогда не были, до сих пор домами не встречались. Я даже и не знал, что у него такая замечательная дата. А тут вдруг заявлюсь: здравствуйте, Глеб Борисович, с юбилеем вас! Соберутся, видимо, действительно близкие ему люди, мы же своим присутствием только внесем неловкость.
— Почему ты все так усложняешь, Стрижов? Вы же не один десяток лет знакомы, однокашники. Лишними мы там не будем, уверяю тебя. Соберутся все наши, институтские. Поговорим, повеселимся. Какая тут может быть неловкость?
— Ну… я не испытываю желания попусту тратить вечер.
— При этом ты совсем упускаешь из виду меня. Я-то хочу пойти.
— Запретить тебе этого я не могу, ты человек самостоятельный. И тоже сослуживец Круглого. Поезжай, если очень хочется. Но не советовал бы.
Полина с трудом сдерживала себя:
— В кои-то веки представилась возможность отдохнуть, повеселиться, с людьми интересными увидеться, так нет, ты обязательно все испортишь. Ну а что будем делать? Сидеть, как бирюки, и молчать? Ты опять уткнешься в свой стол, а я вертись на кухне? Очень увлекательная перспектива.
— Так поезжай на юбилей.
— И поеду.
— Очень хорошо. Желаю приятно провести время.
Полина пристально посмотрела на Анатолия, пытаясь угадать какие-то другие его мысли. Но он уже вновь склонился над чертежной доской.
Полина собиралась долго и тщательно. Вошла в комнату преобразившаяся. Темно-синее платье плотно облегало ее фигуру, пышный начес каштановых волос прикрывала легкая газовая косынка. Брошь — давний подарок Стрижова — мерцала золотыми блестками.
Стрижов пошутил:
— Выглядишь отлично. В грязь лицом не ударишь. Даже брошка, так нелюбимая тобой, уместна.
Полина раздраженно бросила от двери:
— Я вернусь поздно.
— Я тоже так думаю, — чуть помедлив, проговорил Стрижов.
Он долго слушал удаляющиеся шаги Полины. Мелькнула мысль: может, передумает, вернется? Злая, взвинченная, но вернется?
…Полина вернулась, но около одиннадцати вечера.
Стрижов, сняв очки, протер утомленные глаза и спросил:
— Ну как юбилей? Весело было? — и, не дождавшись ответа, прошел к плите: — Как, чайку попьем?
Полина, однако, шумно и зло плескаясь водой в ванной, заговорила о другом:
— Имела удовольствие присутствовать при разговоре о тебе.
— Проработали за неявку?
— Было и это. Ждали тебя. Но я о другом. Предстоит реконструкция города и застройка Левобережья. Есть решение.
— Это хорошо. Жилье приозерцам позарез нужно, и город пора приводить в порядок.
— Работа предстоит огромная и чрезвычайно интересная.
Стрижов подошел к жене и рассеянно слушал ее рассказ. Ему не хотелось сейчас вникать в институтские дела. Он, заметив, как в свете лампы золотом блеснули завитки волос за ушами у Полины, нежно дотронулся до одного из них.
— Чудесные у тебя локоны, как пушинки.
Полина отвела его руку.
— Я тебе о серьезных вещах говорю. Шуруев с Круглым уже прикидывают состав расширенной проектной бригады. Группа Ромашко, в частности, в нее вливается полностью. На тебя тоже есть виды. Все за то, чтобы ты взялся за промзону и инженерные коммуникации. Глеб заметил, правда, что Стрижов, конечно, сумеет, тут сомнений нет, только ведь разработка проекта потребует единомыслия, а Анатолий Федорович, как известно, на все смотрит с собственной точки зрения. Шуруев, однако, взял тебя под защиту. Стрижов, говорит, человек дела, а это главное. В общем, Глеб тоже согласился.