И Полина, и все в институте знали об этом периодически повторяемом монологе. И относились к нему лишь как к шутке. Круглый же всерьез и давно пытался ухаживать за Полиной. Он постоянно думал о ней, она неудержимо влекла его. Один ее взгляд лишал его степенности и равновесия, и только боязнь разговоров, опасение испортить свою репутацию, которой он очень дорожил, останавливали его от более энергичных шагов. Однако, полагаясь на свой житейский опыт, он был уверен, что его усилия не будут напрасными. И был недалек от истины.
Вода, как известно, камень точит. Не оставалась и Полина глухой и слепой к постоянным томным взглядам Круглого, его восторженным словам. И если для многих это были лишь слова, она прекрасно понимала, что за шутливой формой его разговора кроется довольно ясный и прямой смысл.
Уже не раз, видя бесплодность своих усилий как-то расшевелить мужа, вызвать у него интерес к житейским делам, о которых она постоянно и беспокойно хлопотала, Полина хотела махнуть на все рукой, уйти к Круглому, и все тут. Не раз была близка к этому шагу, но в самый последний момент что-то удерживало ее. Может, вместе прожитые годы, может, остаток чувства. Она еще и сейчас не была полностью уверена, что сможет порвать свой союз со Стрижовым.
Разговор на даче Круглого, перспективы, что нарисовал Шуруев, настроили Полину на воинственный лад. Как-никак она тоже специалист и хорошо понимает, что значит для любого человека их профессии участвовать в такой застройке. Это же мечта любого зодчего, но мечта, которая осуществляется у одного из сотни, а то и из тысячи. Это и интересно, и масштабно, и, чего греха таить, выгодно. Хоть заработаем на порядочную квартиру, думала она по пути домой. А впрочем, тем, кто будет занят этим проектом, квартиру могут дать и государственную. Тогда на дачу. Вот дачу бы заиметь. Стрижов, конечно, начнет старую песню: а зачем нам дача, раз ты родить не хочешь… Обязательно зацепится за эту свою постоянную тему… Странный все-таки человек. Неужели не поймет, какие перспективы откроются, если начнет вместе с Шуруевым и Круглым работать над застройкой, неужели упустит представившиеся возможности?.. Ну нет, я не допущу этого. Теперь уж я молчать не буду, выскажу все. И если он настолько глуп и упрям, что не поймет, о чем идет речь, пусть пеняет на себя. Тогда я уйду…
Она высказала ему все эти мысли прямо, не особенно стесняясь в выражениях, высказала резко, беспощадно, кипя гневом и злостью.
Стрижов с удивлением молча слушал этот гневный каскад слов. Затем, помедлив и глубоко вздохнув, заговорил:
— Ладно, пусть я неудачник, как ты изволила выразиться. Пусть так. Но выслушай и уясни все, что я сейчас скажу. Надо бы давно это сделать, но надеялся, что все как-то само собой уляжется и обойдется.
Полина хотела прервать его, но он резко остановил ее:
— Минуточку. Имей терпение и дослушай до конца. Прошу тебя: сделай выбор. Кто тебе больше подходит — Стрижов или Круглый? И прекрати разыгрывать этот пошлый спектакль. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, что происходит. Кончай балаган.
Полину еще больше взвинтили эти слова, взбудоражили каждую клетку ее существа. И не столько то, что говорил Стрижов, а то, как говорил. Не было ни робости перед ней, ни страха, ни боязни потерять ее. Это уязвило ее гордость, больно ударило по самолюбию, озлобило до предела.
И вдруг одна мысль, словно молния, озарила ее. Полина понимала всю низость и нелепость этой мысли, но, ослепленная своим гневом, не могла от нее отказаться. Она, уничтожающе глядя на Стрижова, прошипела:
— Вот как? Мечтаешь, чтобы мы закончили спектакль? Свобода понадобилась? Я понимаю зачем. По соседству смена подросла. А я-то дура верила и тебе и ей. Забыла, что нынче они смолоду хваткие. Не случайно Надька так бросилась тебя защищать у Круглого. Нет, не случайно.
— Кто? О чем ты? — уже догадываясь, в кого метит грязью Полина, обеспокоенно и настороженно спросил Стрижов.
— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Воспитанница она, видите ли, у него. Теперь я понимаю, что это за воспитанница.
Стрижов был так ошарашен ее словами, что задохнулся от возмущения, долго не мог найтись, что сказать на это. Тяжелое чувство неловкости и стыда за Полину наполнило все его существо.
— Как ты можешь… придумать такую подлость… Боже мой, какая же ты дрянь…
Полина стремительно сорвалась с места, и из ее комнаты тут же послышались хлопанье дверец шкафа, звон флаконов на трельяже. Видимо, она поспешно собирала вещи.
Стрижов зашел в ванную, чтобы умыть лицо, и оттуда услышал, как с грохотом закрылась входная дверь. Он понял, что это значит. Вернувшись в комнату, подошел к окну. Полина с небольшим чемоданом в одной руке и каким-то свертком в другой поспешно переходила улицу, направляясь к троллейбусной остановке.