— Верно, — согласился Стрижов. — И повторил я эту общеизвестную истину затем, чтобы не заподозрили меня в недооценке сборного домостроения. А теперь о доме «СПК-10». И товарищ Круглый, и товарищ Шуруев настойчиво доказывают, что эта модель дома уже оправдала себя, что дома эти строятся и в Приозерске, и в некоторых других городах. Да, строятся. Но это не меняет того факта, что несуразностей в них хоть отбавляй.
— А что конкретно вам не нравится? — спросили из зала.
— Планировка квартир неудобная, санитарно-бытовые службы не выдерживают никакой критики. Нас утешают, что коррективы, которые будут внесены в проект, устранят эти пороки. Да нет же, нет, дорогие товарищи. Чудес ведь, как известно, особенно в проектном деле, не бывает. Передвижкой двух-трех перегородок вы ничего не достигнете и неизбежно дадите жильцам самый урезанный уровень удобств и услуг.
На протяжении всего выступления Стрижова в зале стояла напряженная, настороженная тишина. И в ней раздалась раздраженная реплика Круглого:
— Но я же объяснял, что в каждой жилой ячейке предусмотрено все необходимое для быта. И в достаточно удобной компоновке.
Стрижов живо обернулся к нему:
— Вот этот ваш термин — «жилая ячейка», — по-моему, очень многое объясняет. Время «жилых ячеек» прошло. Уже сейчас мы стараемся на каждую семью давать отдельную квартиру, а в будущем не к «жилым ячейкам» пойдем, а к просторным и удобным жилым помещениям. Зачем же в новой застройке городить эти соты? Давайте думать о том, чтобы человек уже сейчас имел максимум возможных удобств в своем быту.
Шуруев сокрушенно покачал головой и весомо заметил:
— Ох как нас тянет к старым дорожкам — все должно быть в квартире как на хуторе. Дай волю, даже собственные курятники предусмотрим. Вы правы, товарищ Стрижов, что время диктует свои новые представления о быте, но сами же и опровергаете эту верную мысль. Я думаю, что нынче не все нужно тащить в жилье. Значительную часть бытовых услуг надо выносить за пределы квартиры. И районы с развитой системой общественного обслуживания уже строятся. Например, Медон-Жоли-Мэ близ Версаля. Там почти все виды услуг — в жилом массиве. А квартира — место отдыха, сна.
— В этом медонском раю бытовые услуги обходятся жильцам во многие тысячи франков, Вадим Семенович.
— Тогда сошлемся на экспериментальные кварталы в столице.
— Хорошие застройки, видел их. Но там, между прочим, бытовые удобства в квартирах не урезаны.
— У вас все, товарищ Стрижов? — Шуруев явно нервничал.
— Нет, не все.
— Нельзя ли покороче? Очень пространно.
— На вопрос об ансамбле Старо-Спасского монастыря Глеб Борисович ответил, что авторы, мол, памятника не обижают. А по-моему, обижаете. А там ведь фрески Феофана Грека.
— Вот уже не думал, что и вы, Стрижов, относитесь к племени неистовых приверженцев старины. У нас их развелось столько, что бедным строителям и нашему брату архитектору ступить по городу не дают.
Круглый сорвавшимся голосом добавил:
— И все эти архивопоклонники патриотическими категориями козыряют. А посмотришь повнимательнее, у некоторых совсем иная подоплека — им новое не по нутру.
— К фанатикам, которые цепляются за каждый крест и решетку, за каждую развалюху, где, возможно, ступал Чацкий или Онегин, я не отношусь, — спокойно, с достоинством ответил ему Стрижов, — но и Иванами, не помнящими родства, нам тоже быть не следует.
— Но это же чистейшая демагогия, — поморщился Круглый.
— Почему демагогия? Так можно любую неудобную вам мысль опорочить, под ярлык подогнать.
— Да успокойтесь вы наконец, — нервно выкрикнул Круглый. — Ведь эта самая святая Варвара остается.
— Это не просто святая Варвара, а памятник русской архитектуры семнадцатого века. Единственный в своем роде. Вы же эту жемчужину закрываете сплошной стеной жилых вышек.
Старик Метлицкий одобрительно взглянул на Стрижова.
Шуруев уже с плохо скрываемым раздражением спросил:
— А что же предлагаете? Впрочем… Вы же спец лишь по части критики.
Стрижов после небольшой паузы раздельно произнес:
— Вы, Вадим Семенович, прекрасно знаете, что это не так. По предмету нашего спора есть совершенно конкретные предложения. Я считаю, что на застройку Левобережья следует объявить конкурс. И отобрать действительно лучшие проекты.
— Вот, вот. Давайте затеем конкурсы, обсуждения, дискуссии. Глядишь, год, а то и два уйдут. А нам строить надо, строить.
Шумок во время выступления Стрижова уже возникал не раз то в одном месте зала, то в другом. Сейчас разговоры усилились. И все же чувствовалось, что сторонников его предложения было немного. Конечно, соображения Стрижова во многом справедливы, проект определенно сыроват. Но Шуруев тоже по-своему прав: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Озабоченные рассуждения Вадима Семеновича о сроках, которые поджимают, его соображения по поводу организации работы над проектом, подключение к этому всех сил института находили доброжелательную поддержку участников совета.
Стрижов видел это, чувствовал, понимал и злился на себя, что не смог убедить людей.
В зале раздался голос Коваленко:
— Можно прочесть одну цитату?