— У меня есть вопрос.
— Пожалуйста, товарищ.
— Глеб Борисович, как с церковью святой Варвары? И вообще с архитектурным ансамблем Старо-Спасского монастыря?
— Святую Варвару мы не обидим. Застройка не зайдет дальше границ заповедника. Правда, автомагистраль срезает кромку охранной зоны, но немного, триста — четыреста метров.
Коваленко заметил:
— Но ведь загораживаем весь памятник. Никто не увидит церквушку.
— Кому нужна эта самая преподобная Варвара, тот найдет и увидит.
Этот ответ Круглого поддержали смешком, и Глеб Борисович отвернулся от Коваленко, ожидая очередного вопроса.
Коваленко, наблюдая ход архитектурного совета, отмечал про себя, как умело Шуруев уводит его от опасных рифов и подводных камней. Делает это живо, с увлечением, расточая свои широкие, добродушные улыбки. Бросилось ему в глаза и то, как нервозно ведет себя Стрижов, с трудом удерживаясь от реплик и вопросов. Конечно, планировка застройки пока не проработана, тип сборно-каркасно-панельного дома «СКП-10» тоже не ахти какая находка. Так думали многие. Но ведь надо-то срочно и без излишеств, потом, в областных и республиканских организациях эти эскизы как будто уже смотрели.
Сергей чувствовал, что опрокинуть предложения Шуруева и Круглого почти невозможно, слишком явным было общее настроение участников совета.
Год работы в этих стенах — срок крайне маленький, чтобы выступать против таких китов, как Шуруев и Круглый. А потом, не будем отбирать лавры у товарища Стрижова, подумалось Сергею, он же хотел сегодня высказать все, что думает по поводу застройки.
Коваленко с некоторых пор чувствовал двойственное отношение к Стрижову. Его немногословность, упорство, независимость суждений по-прежнему тянули к себе. Но эта странная, удивительная привязанность к нему Нади… Как только Сергей вспоминал об этом, сразу же настраивался против Анатолия Федоровича. Вот и сейчас он, тронув Надю за плечо, проговорил:
— Не слышу голоса некоторых ярых борцов за справедливость.
— Не спеши. И оставь этот тон.
— А я бы на его месте вообще промолчал. Какой прок? Не видишь, в каком все умилении? Даже патриарх, кажется, смирился.
— Ты имеешь в виду Метлицкого?
— Ну а кого же?
— Он, по-моему, спит или, во всяком случае, дремлет.
— В его годы мы и дремать вот так собранно и красиво не сумеем. Восемь десятков, дорогая. Это не шутка.
— А я ему не в упрек. Его книги у меня и сейчас каждый день на столе. Просто не пойму, зачем тревожили старика?
— Ну, это же ясно. Раз Метлицкий был на совете, проект обсуждался при нем — значит, зеленая улица обеспечена. Кто же возразит?
Послышался громкий голос Стрижова:
— Прошу слова.
Шуруев, наклонившись к Метлицкому, пояснил:
— Инженер-архитектор Стрижов, один из немногих противников проекта. Со странностями товарищ.
Метлицкий оживился:
— Что? Противник? Как же он здесь-то очутился? Любопытно. Послушаем, послушаем.
Стрижов подошел к столу, положил перед собой небольшой листок бумаги.
— Вадим Семенович считает меня единственным критиком представленных разработок. Думаю, он ошибся. — В зале раздался нестройный шум, послышались редкие возгласы: «Найдутся еще». Стрижов переждал этот малоактивный шумок и продолжал:
— На мой взгляд, проект планировки Левобережья, как и проект дома, рекомендуемого к привязке, — негодны.
Я, к сожалению, ограничен жестким регламентом и потому буду аргументировать эти выводы лишь тезисно, тем более что авторы и основные защитники обсуждаемых разработок с моими доводами уже знакомы.
Если учесть ландшафт отводимой под застройку территории, ее сложный рельеф, то, бесспорно, напрашивается свободная система планировки. Авторы же берут строчный принцип, ставят дома по ранжиру, будто в солдатские шеренги. Архитектурно-планировочная композиция явно неудачна. Ведь именно свободная система планировки обеспечила бы композиционную пространственную связь нового района со старой застройкой Приозерска, с зелеными массивами приречных рощ, с водным зеркалом Серебрянки и Тростникового. Их же водный массив сейчас использован крайне неэффективно. Не может не удивить и расчет авторов на замкнутую систему обслуживания с локальными общественными центрами. Нелогично при строчной системе застройки. Дорого. Но так как я обещал не выходить из регламента, то не буду углубляться в детали. Хочу оставшееся время посвятить совершенно бесспорному вопросу — типу жилья, которое будет строиться на Левобережье. Так вот, предлагаемый авторами дом для Левобережья — плохой. Да, да. Плохой.
Весь зал насторожился, затих.
— Вообще-то, — продолжал Стрижов, — я считаю, что будущее массового жилого строительства за каркасно-панельными и панельными конструкциями. И те и другие, в разной степени правда, позволяют сократить трудоемкость, добиться более высокой заводской готовности конструкций, внедрить большую индустриализацию строительного процесса.
— Все это уже хорошо известно, — послышалась из зала реплика.