Ремеслов с досадой махнул рукой:
— А… Все вы одной кистью мазаны…
Он ушел, сердито хлопнув дверью.
Шиманский озабоченно проговорил:
— Да. За такими ремесловыми глаз да глаз нужен. Дай волю — Василия Блаженного смахнут. Ох уж эти строители!
— Ну, ты не обобщай, — не согласился Чугунов. — Не все строители — ремесловы. Их руками сделано столько, что им в пояс кланяться надо.
— Спасибо, ты меня очень обогатил этим разъяснением. Но, понимаешь, есть еще и ремесловы.
— Так они есть не только среди строителей. Среди нашего брата тоже имеются.
Надя рассудительно и убежденно проговорила:
— И все-таки время, когда лавры Герострата кое-кому покоя не давали, уже прошло. Смотрите, с какой любовью восстановлены памятники в московском Зарядье. А в Пскове, Владимире, Суздале?
В это время в мастерскую шумно влетел Коваленко.
— У меня всего несколько минут, — торопливо зачастил он. — Как тут у вас? Имейте в виду, приехали почти все, полный кворум. Нашего Дмитрия Ивановича седьмой пот прошиб. Вопросов, запросов — уйма. Хорошо еще, что Пчелин рядом.
— Так сколько же народу-то будет? — обеспокоенно спросила Надя.
— Многих гостей строители забирают к себе, а бо́льшая часть нагрянет к нам.
— Ну, а как там светила? Придираются? — почти одновременно поинтересовались Чугунов и Шиманский.
— Дома понравились. От транспортных развязок — в восторге. Сейчас торговый центр осматривают. Потом — сюда. Так что будьте начеку. Надежда, не подкачай. Вы, бездельники, помогайте ей.
— Слава, разве мы не помогаем?
— Всеми силами. Мы же не без понятиев, как Ремеслов выражается. Учитываем, что могут быть международные осложнения. Напишет, например, зарубежная пресса, что архитектурно-проектная группа Д. И. Ромашко встретила участников симпозиума без должной теплоты и сердечности. Бутербродов было мало, ассортимент бедный, шампанское…
Коваленко, махнув рукой, опять куда-то умчался. Надя набросилась на ребят:
— Вы, лоботрясы, или делом занимайтесь, или убирайтесь отсюда. Только мешаете…
Ребята хотели последовать этому совету, но в дверях появилась Нонна Игнатьевна Шуруева. Она была все также энергична и шумна, в каком-то ярко-голубом хитоне и огненно-рыжем убранстве на голове.
— Здравствуйте, товарищи. Как со встречей зодчих? Готовы? Вы тут, Ниночка, за старшую? Ну-ка, доложи, покажи, проинформируй.
— Меня зовут Надя.
— Допускаю. Так как у вас? Все на уровне?
— Велено скромно. Это ведь не какой-то там официальный прием, а дружеская встреча.
— Раз принимаем иногостей, то все должно быть на высоте. Пойдемте-ка в зал, посмотрим. Хочу удостовериться лично.
Когда Шуруева в сопровождении Нади отправилась в демонстрационный зал, Шиманский удивленно спросил Чугунова:
— Это что за птица?
— Да ты что? Это же Шуруева.
— То-то, я гляжу, дирижирует, как заправский метрдотель. Фурия.
Чугунов усмехнулся.
— Услышь она эту крамолу — и спета наша песенка.
Слава не согласился:
— Черта с два! Обломали им крылышки-то. Хотя, если поразмыслить… Вот, смотри. Погорели они со своим «СКП-10». Дома-то наши, наши строят. Но впечатление у меня такое, что праздник скорее у них, чем у нас.
Чугунов рассудительно заметил:
— Руководитель института — кто? Товарищ Шуруев. А его заместитель? Товарищ Круглый. Следовательно, кто осуществлял руководство нами — несмышленышами? Они. Почему же они должны отказываться от лавров?
— Логично, но неутешительно.
— Ну, это, знаешь ли, из области эмоций, вопрос, так сказать, личного восприятия фактов, и только.
Шиманский махнул рукой:
— Черт с ними. Сочтемся славою, ведь мы свои же люди, как сказал поэт. И потом, к Шуруеву ты несправедлив. Старик помогал нам изрядно и от души.
— Так-то оно так. Но все-таки… Если бы меня спросили, кого надо награждать за приозерский массив, я бы назвал не Шуруева и Круглого, а Стрижова.
— Да, не будь конкурса, стояли бы на Левобережье коробки товарища Круглого, а потуги всей группы товарища Ромашко пылились бы в шкафах.
— Ребята, — зашумела, вбегая, Надя, — вы действительно просто тунеядцы. Только языки чешете. Мадам Шуруева знаете как нас расчихвостила? Стульев мало, цветов нет, угощение примитивное, шампанское нагрелось… Так что, Слава, ты — за стульями. Володя, немедленно раздобудь пару букетов цветов.
Шиманский посоветовал:
— Пошли ты ее, Надя, знаешь куда?
Чугунов усмехнулся:
— А ты, Слава, сам это сделай. У тебя может хорошо, интеллигентно получиться.
— А что? Могу. Запросто.
— Вот-вот. Сейчас она появится, и ты поставь ее на место. Посмотрим, на что ты способен.
Не успел он это сказать, как появилась Нонна Игнатьевна.