Через несколько минут появился лейтенант Нестеренко со своей группой. Они вели тех двух, что шли на помощь затворникам в будке.
Будка эта оказалась самой настоящей бандитской хазой. Устроились в ней бандиты с известными удобствами, стояли топчаны, под полом хранились запасы продуктов, награбленное имущество. Здесь базировалась давно разыскиваемая шайка Корыта.
Корыто и его сподвижники во время боев за Смоленск убежали из городской тюрьмы и бесчинствовали в тыловых городах. С месяц назад они появились в Подмосковье, а потом и в Москве, учинили уже несколько грабежей. Налет на склад завода оказался для них последним.
Скоро прибыли вызванные из МУРа машины. Прежде всего надо было отправить в госпиталь Сонюшкина. В нем еще теплилась жизнь. Но Буран был мертв. Он лежал рядом со своим хозяином, уткнувшись носом в его мокрый от крови и октябрьского непогодья ватник.
Когда полковник Камышин закончил спой рассказ, в комнате долго стояла тишина. Затем майор Стеклов несколько бесцеремонно спросил:
— Каменцов-то — это вы, товарищ полковник?
Полковник немного смутился:
— Не об этом разговор. В нашей работе, далеко не простой и обычной, где всегда нужны и воля, и ум, и бесстрашие, использовать надо все: и то новое, что дает время, наука, техника, и то, что проверено жизнью, опытом, практикой тех, кто трудился на этом нелегком поприще до вас… И собачки, как ласково их зовет товарищ Плужин, тоже пригодятся. Они помощники надежные…
И как бы в подтверждение этих слов со двора управления раздался мощный и дружный собачий лай. Четвероногое отделение будто во всеуслышание заявляло, что есть еще у него порох в пороховницах и оно будет верно служить МУРу в его многотрудных делах.
Катастрофа, как и полагается катастрофе, произошла неожиданно. Десятиэтажный дом на Тургеневской улице в городе Приреченске, подводившийся уже под крышу, вдруг стал крениться, оседать и за несколько минут развалился, подняв огромные клубы сухой рыжеватой пыли. Произошло это, к счастью, в обеденный перерыв, большая часть работающих здесь людей находилась в столовой, и это спасло их жизни. Однако несколько человек были увезены в больницу.
Случаи, подобные происшедшему, бывают не часто, и потому на стройку приехало сразу несколько авторитетных представителей, однако их выводы о причинах катастрофы были далеко не единодушны, каждый искал причину случившегося в просчетах других.
Истину предстояло установить следствию. Советник юстиции, следователь городской прокуратуры Андрей Молчанов принял поручение вести дело по происшествию на Тургеневской без особого энтузиазма. Оно обещало быть хлопотливым и сложным, ведь не случайно ответственные работники проектных и строительных организаций об аварии судят по-разному, об истоках беды пришли к диаметрально противоположным выводам.
Объяснения руководителей стройки, прораба и мастеров тоже не давали ответа на вопрос, что повлекло за собой аварию. Они в один голос утверждали, что причины аварии надо искать не у них. Работы велись точно по проекту, все правила техники безопасности соблюдались. Накануне происшествия на площадке была комиссия архитектурно-строительного надзора — на объекте не было обнаружено никаких нарушений установленной технологии. Следовательно, причины катастрофы были не в организации строительных работ, а в чем-то другом. Всего скорее в проекте.
Но здесь же, в деле, лежало заключение специалистов — в проектах не найдено ни одного сколько-нибудь существенного просчета.
Но должны же быть причины аварии, не нечистая же сила сотворила эту историю?
Молчанов пришел к выводу о необходимости передачи всех проектных материалов на новую экспертизу в областной проектный институт.
Эксперты из института приехали через два дня. Возглавлял их Сергей Федорович Голубев — высокий, полноватый человек, немногословный и медлительный, с глуховатым голосом и мягким, застенчивым взглядом.
Выслушав информацию Молчанова и его просьбу поставить наконец точки над «и» в истории на Тургеневской, он проговорил:
— Постараемся разобраться. Хотя должен откровенно сказать, что и я, и мои коллеги сомневаемся, что дело в проекте. Обкатанная серийная модель. Да и шеф этого детища товарищ Крюков — личность в нашей сфере чтимая.
— Вы его знаете?
— Встречались.
Эксперты к поручению следствия отнеслись предельно серьезно. Скрупулезно и тщательно смотрели все проектные разработки, каждый лист рабочих чертежей. Через три дня после начала работы комиссии Голубев приехал к Молчанову.
— Я хотел бы посмотреть все материалы, что имеются у вас.
— Пожалуйста, знакомьтесь. Я думал, вы с этого начнете.
— Сначала сами хотели прийти к каким-то выводам.
Голубев прочел все документы, что дал ему Молчанов, и опять отбыл на стройку.
В этот же день в кабинете следователя раздался телефонный звонок. Послышался незнакомый уверенный голос:
— С вами говорит Валерий Осипович Крюков — директор проектного института Госстроя республики. Прошу принять меня, и безотлагательно.