— Если ты не совсем конченый му…дурак, то советую провести разъяснительную беседу с Устиновой, чтобы она не лезла к нормальным людям и сцеживала свой яд в другом месте. — он пер как так через болото, напролом и не глядя по сторонам, — Я тебе честно скажу, Есения мне нравится. На рабочем месте я в обиду ее не дам. А если еще хоть раз замечу где-нибудь Алины уши, то обращусь и к ее отцу, и в ту фирму, где она сейчас проходит практику. Мне плевать, ты это прекрасно знаешь. Но…
— Но? — ухмыльнулся я, складывая руки на груди.
— Но, это не я должен защищать твою жену. А ты. Даже если у вас все только на бумаге и не по-настоящему. И если позволишь и дальше издеваться над ней, то ты не только дурак, но и слабак.
— Никто ни над кем не издевается. Я уверен, что есть логичное объяснение…
Он выругался. Громко, некрасиво, с чувством.
— Ты еще больший идиот чем я думал, Ремизов. Я тебе говорил это тогда, скажу и сейчас. Альбина крутит тебя, как носок в центрифуге, а ты ни черта не понимаешь.
— Ром… — я предупреждающе вскинул руку, — еще слово и…
— Мне насрать, пусть крутит. Это твой выбор. Но сейчас ты тащишь за собой в эту выгребную яму ни в чем не повинного человека. Если ты еще не понял…а ты, конечно же, ни хрена со своей Алечкой не понял… Есения в тебя влюблена. Надеюсь, не напрочь и ненадолго, потому что в противном случае ей можно только посочувствовать.
***
У меня кольнуло. Тихо так, остро, пробило аккурат между ребер. Отозвалось странной дрожью и мурашками по спине.
Не может быть никакой любви, потому что между нами договор.
Я никогда ничего не скрывал от Есении, и с самой первой встречи был предельно честен. Рассказал про Альбину, про свои планы, про то, что будет собой представлять наш брак. Она согласилась.
Согласилась ведь?
Тогда почему? И откуда этот ледяной ком, который давит на грудь, мешая нормально дышать. Как будто мне не все равно…
Как будто эти слова имели какое-то значение…
— Тебя не касается, — это все, что мне удалось выдавить из себя.
Никого не касается! Это наши внутренние дела. Семейные. Какой бы это семья ни была.
— Ты прав. Абсолютно не касается. Я просто надеюсь, что тебе хватит мозгов и порядочности, не делать ей больно. А еще возможно…когда-нибудь…до тебя дойдет, что рядом с тобой сейчас прекрасная девушка, которая пока не успела в тебе разочароваться. Девушка, которую не знаю за какие заслуги тебе послала судьба, и с которой, я уверен, ты можешь быть по-настоящему счастлив, потому что она тот самый шанс вырваться из порочного круга, в котором ты добровольно застрял. И эту девушку ты непременно потеряешь если и дальше будешь притворяться слепым, глухим и тупым.
— Непременно обдумаю твою пламенную речь на досуге, — я потянул дверь на себя.
— Обдумай, Марат, обдумай. Только не затягивай, потому что может получится так, что из-за не пойми кого, потеряешь ту самую.
— Тебя это не касается, — повторил я и ушел.
Внутри было муторно и полный раздрай.
С одной стороны Седов, которому хотелось свернуть шею, за то, что снова смел цепляться к Альбине.
А с другой… Я не мог понять, что с другой. Оно давило. Неприятно вкручивалось между легких, раздражало, злило. И эта злость уже не имела никакого отношения с бывшему другу.
Я злился на Альбину. Наверное, впервые с момента знакомства мне хотелось позвонить ей и спросить какого черта она творит. Сенька безобидная, зачем ее обижать?
Надо разбираться.
Однако, прежде чем срываться к Альбине, я позвонил Есении.
Она ответила сразу, как будто сидела у телефона и ждала моего звонка.
У меня снова потяжелело в груди, будто кто-то подложил десяток кирпичей.
— Привет, у тебя все в порядке?
— Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?
— Ты сегодня выглядела расстроенной, — прохрипел я, чувствуя, как к кирпичам добавилась бетонная плита.
— Просто сложный день… — печально усмехнулась Еся, — не бери в голову.
А ведь она и правда думает, что бесполезно мне что-то говорить.
Осознание этого неприятно царапнуло. Даже во рту как-то неожиданно пересохло, а в ушах снова загремели слова Седова.
Не брошу. Потому что защищать ее – моя обязанность.
— Я сегодня задержусь, Сень.
— Хорошо, — с видимой легкостью согласилась она, но заднем плане явно звучала грусть.
Роман прав, я слепец. Не замечал этого раньше. Не понимал. Не чувствовал.
А она…
Зря она так. Я же предупреждал с самого начала. Думал, что мы ней заодно, что нас обоих устраивает договор, и мы спокойно проживем это год бок о бок.
А что делать теперь?
Я не хочу ее обижать. Никогда не хотел…
Альбина встретила меня в коротеньком розовом платье, усыпанном белыми цветами. Сама нежность.
— Привет, проходи, — улыбнулась и, встав на цыпочки, поцеловала.
Губы на вкус как малина. Теплые, мягкие…
Только почему-то сегодня внутри меня ничего не отозвалось на это прикосновение. Не захотелось раствориться в этом поцелую, не захотелось оставить все проблемы на потом и забыть обо всем, кроме нас двоих.
Она это почувствовала и, отстранившись, встревоженно заглянула в глаза:
— Все в порядке?
— Нет.