Потому что роща была не рощей, а довольно большим, протянувшимся на десятки километров лесом. В одном его месте часто встречались фруктовые деревья, а правильнее сказать – деревья со съедобными плодами, а на полянках росли земляные яблоки. Их из-за формы и расположения семечек да еще за темно-зеленую полосатость называли еще и арбузными яблоками, хотя ни к арбузам, ни к яблокам эти по сути своей корнеплоды никакого отношения не имели. Скорее были родственниками репы или морковки. Но с плотной кожистой кожурой и семечками внутри.
Если из этого места совершить переход в несколько километров, то начиналась как раз та самая хлебная роща. Хлебные деревья почти сплошь были усыпаны метелками с зернышками, из которых можно варить кашу и молоть муку. Правда, листья у этих деревьев постоянно были покрыты липкой и едкой росой. Так что сбор зерновых почти полностью лег на Настю, только она умела делать это, не прикасаясь и даже не подходя близко к дереву, возле которого можно было не только получить химические ожоги, но и надышаться испарениями его росы.
Еще в этом лесу, вокруг мелких озер и вдоль заболоченных участков рос бамбук. Его сегменты были заполнены мучнистой субстанцией. Если его ветку положить на угли, то она вскоре лопнет и из трещин полезет почти самый настоящий попкорн. Одно плохо: в его зарослях обитали стаи капелек и прочих кровососущих, а в жиже у корней было полно пиявок и кто их знает каких еще малоприятных обитателей. Впрочем, выбирать им не приходилось: хочешь есть – залезай в грязь с пиявками, в гущу жалящих растений и в тучи кровососов.
Для арбузных яблок, видимо, был не сезон, их накопали мало. Зерна тоже немного насобирали, но тут на много и не рассчитывали. У них было всего две корзины, сплетенные так, что из них мелкие зерна не просыпались. Вот эти корзины и наполнили почти доверху. И все: собирать нечего и складывать не во что.
Зато бамбука нарубили целую гору. По предыдущему опыту знали, что он не портился сам по себе очень долго, так что сколько сумеешь нарубить и довезти, столько и бери с собой.
Оставалось только найти ягодную поляну, собрать там что получится, и можно отправляться прямым ходом обратно.
Вот тут удача от них отвернулась. Пусть и старались они по пути к лагерю составлять подробные карты, особо дотошно описывая столь полезные места и всякие приметы, чтобы до них добраться, но отыскать эту поляну никак не получалось. Уже было решили махнуть на нее рукой, как произошло нечто необычное.
Семен еще раз сверился с картой.
– Ну точно, вот тут заросли крапивы обозначены, а за ними прямым ходом можно попасть на нужную поляну.
– Здесь не крапива, здесь лес, – сказал Войцек, указывая на непроходимые заросли из едва не вплотную к друг другу стоящих довольно высоких при относительно тонких стволах деревьев.
– Ну вот оно, сухое дерево. Вот ручеек. Тут вот болотник лежал, я же сам едва в него не залез. А тут крапива должна быть.
– А лес тут должен быть? – резонно спросил Войцек.
– Вы долго препираться будете? – одернула их Настя. – Не нашли, и ладно. Запас продуктов у нас и так получился неплохой.
– Настя, но обидно же! Получается, около тысячи шагов пройти осталось. И что? Поворачивать?
– Что предлагаете, старшина?
– Прорубить просеку. Тут всей ширины с десяток метров.
Собственно говоря, других вариантов у них и не было. Либо сделать просеку через неизвестно откуда взявшиеся заросли, либо отправляться в лагерь прямо отсюда. Заросли тянулись влево до самого настоящего болота, рисковать идти через которое было безумием. Прежде всего из-за обильно выделявшегося болотного газа. Справа они упирались в овраг. Глубокий, неизвестно чем поросший внизу, кем населенный и к тому же испускающий зловоние. Да и глинистые склоны его раскисли после вчерашнего дождичка. Можно было бы перелететь. Хоть овраг, хоть болото. Или просто над этими треклятыми зарослями, пусть и вымахали они на огромную высоту, по одному их Войцек бы переправил. Да не на чем. Или как правильно сказать? Не на ком? Накануне перед грозой парило, все п'oтом изошли. И когда попался им на пути студеный родник… В общем, для девочек и Семена ледяное питье и умывание прошло незамеченным, разве что освежило их. А вот Войцек Кисконнен простудился. Алена даже потребовала выделить для него день на лечение. Что и пришлось сделать. Выходило, что время у них есть, а пилот на больничном.
Семен, благо других дел не было, отправился разведывать окрестности. И обнаружил буквально в пределах прямой видимости – хотя фиг ты, даже если видимость прямая, разглядишь за две тысячи шагов что болото, что овраг – кучу примет, обозначенных на их карте. Сходилось все, кроме леса, выросшего на месте крапивных зарослей. Вот его-то они видели прекрасно и из-за него не узнавали нужное место. А сейчас спорили, стоит ли туда, за эти бывшие крапивные, а ныне неизвестно какие заросли заглянуть.
Настя задумалась. Семка стоял, ковыряя носком плетеной калоши землю, смешанную с пеплом выжженной травы.
– Просеку предлагаешь прорубить? – вдруг переспросила Настя.
