Переполз через бруствер и, активно работая локтями и коленями, пополз в сторону нейтралки. Позади пыхтели еще два бойца. Большей толпой ломиться было нельзя, могли навести артиллерию. Втроем вроде тоже многовато, но меньшими силами можно не справиться, потому что мы ползем навстречу группе Креста в первую очередь для того, чтобы помочь выносить раненых, если вдруг их число умножится.
Сейчас главное – скорость! Подскочил с земли и, низко пригибаясь, посеменил уже на своих двоих. Впереди минное поле, в котором были проходы, но в некоторых местах мины стояли сплошняком, и, соответственно, надо было перепрыгивать через растяжки и пээмэнки.
Прошли минные заграждения. Позади захлопали выходы наших «самоваров». Над головами пролетели 82-миллиметровые мины. Впереди загрохотали взрывы прилетов наших минометов. Раз. Два. Пауза в пару секунд – и вновь хлопки выходов. Раз. Два. Три. Четыре. Война приучила считать всё, что слышишь: стрельбу собственного автомата; стрельбу вражеского автомата, считая патроны; выходы и прилеты, считая, сколько времени мина провела в воздухе, чтобы понять, как далеко до противника.
Идем дальше. Встали уже чуть ли не в полный рост, хоть и прилично скрючившись, прижимаясь к земле и стараясь максимально уменьшить свой силуэт. Вперед, вперед! Где-то там наши пацаны, которых надо вытащить!
Наши мины летят у нас над головами, уносясь куда-то вдаль, неся смерть противнику, прикрывая отход группы Креста. И тут же – противный, мерзкий, ядовитый свист мин противника, летящих к нам. Стодвадцатки! Не сговариваясь, плюхнулись на землю, ища любое углубление, которое позволит стать как можно незаметнее, слиться с поверхностью.
Бах! Бах! Бах!
Вражеские мины, судя по звуку взрывов 120-миллиметровые, легли за нашими спинами, где-то в тылу. Противник отработал по нашей батарее. Быстро сработали, буквально минут семь-десять прошло. Значит, были готовы, ждали. Оно и неудивительно.
– Псих! – раздался голос Бамута в рации. – Наши «самовары» всё! До Креста метров триста осталось. Слева от тебя, азимут сорок пять, дистанция четыреста, два синих. Попробуй «кукурузой».
– Бита, дистанция четыреста, «кукурузой». – Я рукой указал направление выстрела. – Джокер, пройди вперед метров на двадцать, прикроешь.
Я отошел в сторону и присел за завалом из веток. Всё это время мы шли вдоль посадки, которая расползлась в стороны густым кустарником. Поля здесь были заброшены задолго до войны, и сейчас тут густо росли кусты, редкие высокие деревья – дубы и сосны, а также много молодой поросли. Судя по количеству пеньков, когда-то здесь был густой лес, который вырубили. Ну да, тут же когда-то была воинская часть, на складах которой хранилось армейское добро. Потом пришла перестройка, за ней – «независимость» Украины, потом – развал и разруха. Всё ценное продали, остальное пришло в негодность. Деревья срубили, а поля забросили.
Война не успела прокатиться здесь огненным катком, который срубает, сжигает и измельчает в труху всё на своем пути. Сперва эти территории были оставлены ВСУ, и российская армия захватила их с наскока, потом уже мы отошли в результате «перегруппировки» и «выравнивания линии фронта». Вот поэтому здесь и сохранилась относительно целая лесопосадка – редкий смешанный лес и обилие кустарников.
Бита «дунул» из РПГ в ту сторону, куда я ему указал, после чего отошел ко мне, и мы вновь продолжили движение. Джокер шел первым в качестве передового дозора.
– Отлично! – прокомментировал результат выстрела Бамут. – Хорошо легло, синие замерли, отползают назад. Быстрее давайте. Финик понял, что вы близко, сменили направление, идут к вам.
– Плюс, – отозвался я.
Вновь противный свист, и мы падаем мордами в землю. Бабах!!! Стодвадцатка легла совсем рядом, буквально в паре десятков метров впереди нас. Осколки и взрывная волна стеганули над головами упругим тараном. Твою ж-ж-ж мать! Похоже, противник решил отрезать нас от группы Креста.
– Бегом! – рявкнул я.
Вскочил на ноги и побежал что было сил вперед. Надо успеть проскочить опасный участок. Бежал резво, но при этом внимательно смотрел, куда ставлю ноги: не хватало еще вот так, со всего маху, наступить на противопехотную мину или зацепить леску растяжки. Обогнал Джокера, который замешкался, зацепившись ремнем автомата за ветку куста. Растяпа! Вот поэтому для передвижения по кустам и цепляют ремень автомата за мушку, хорошенько натягивая его. Если что-то из снаряги свисает и болтается, то, по закону подлости, оно обязательно зацепится в самый неподходящий момент.
Свист! Еще один, и еще! Вновь падаю лицом вниз…
Бабах! Бах! Бабах!!
Мины ложатся уже за спиной. Подскочил, оглянулся назад, увидел, что Джокер и Бита целы, и опять рванул вперед. Теперь я иду первым.
