— Наверное, дело в близости цели. Теперь стало понятно, что именно искать, и это невольно заставляет спешить. Наверное, — добавил, всё так же хмурясь.
— Вообще, есть одна идея… — протянула Северина. — Про Первое и Второе не знаю, а с Четвёртым колесом помочь может. Где искать «то — не знаю что» подсказали тамошние купцы, они любят всякие загадочные и необычные истории. Если им попадалась часть механизма, они вспомнят. Можно, наверное, сразу на Четвёртое колесо отправиться, но там я не знаю, как к ним подступиться и где разговаривать. А ты?
— Первое и Четвёртое колесо я посещал реже всего, — сказал он. — У них самое равномерное распределение массы по поверхности. С ними редко появлялись проблемы. Кроме того, тебе будет нужна защита, там слишком сухо и жарко. Лучше начать с купцов в Третьем колесе, которых ты знаешь. Да и Елисея надо вернуть. Можно воспользоваться гусями-лебедями, неделя уже минула.
— Да уж, без него спокойнее, — хихикнула Северина, представив себе, как отнесётся царь к позеленевшему сыну и его красноволосой подружке, которая наверняка не отпустит его одного. — Постой, а обратно как? Тот колодец искать, через который пришёл Север?
— Я дам тебе возвратное кольцо. Идём.
Конечно, поговорить с Василисой снова не вышло: о сборах и предстоящем полёте узнала Фиккарика, и всем вокруг стало ни до чего больше. Она умудрялась донимать всех одинаково, пожалуй кроме Северьяна: его девушка отчего-то стеснялась и опасалась куда больше, чем Кощея. Полёт она предвкушала с детским восторгом, насилу удалось отвлечь на скучное дело — создать копию собранной части механизма. Вышло небрежно, но достаточно похоже, чтобы предъявлять торговцам.
Во всяком случае Северина считала именно так и оригинал брать с собой не собиралась, но Кощей, поглядев на обманку, настоял. Жители Четвёртого колеса видели чужое время куда хуже, чем Пятого, но — видели, называли его магической силой и использовали, поэтому Бессмертный посчитал куда более полезным предъявить им подлинник: вдруг по внутренней структуре что-то почувствуют? Кто знает, какая часть находится в их землях и как выглядит!
Север, выяснив, что поговорить с Василисой сестра не успела, предпринял ещё одну попытку, но нарвался на строгий выговор и холодный взгляд, отступил и ещё больше помрачнел.
— Не переживай, вернёмся — поговорим, как раз спокойнее будет, — попыталась приободрить его сестра, когда они всей толпой шагали к залу с лебедями. Северьян ответил странным тяжёлым взглядом, покосился на шагающего впереди Кощея и ничего не сказал.
Вот казалось бы, их всего шестеро — четверо отправлялись, двое провожали, — а одна Кара умудрялась создавать столько шума и мельтешения, словно и правда — толпа.
Дорога заняла куда меньше времени, чем суета сборов и подготовки, но впечатлила всех. Летели через длинный узкий ход, тёмный и странный, в котором пол и потолок прихотливо менялись местами, а к выходу и вовсе оказалось, что это были стены. Северина озиралась с большим интересом — но с таким же огромным волнением, а ну как испортится что-то или один из «скакунов» не впишется в узкий лаз, заденет крыльями?
Когда они один за другим под восторженный переливчатый визг Фиккарики выпорхнули из широкой трещины на поверхность, Горюнова облегчённо перевела дух, вздохнула полной грудью и разулыбалась. Вот чего не хватало в замке Кощея, так это привычных запахов. Да, механизмы или еда, когда готовила Василиса, пахли знакомо и вкусно, но этого — не хватало: ветра в лицо, свежести леса, да даже духа города — со всеми его плюсами и минусами. Казалось, на Пятом колесе она развеялась, но — нет, всё-таки скучала.
Повезло в том, что дома в Тридевятом царстве, на краю которого выскочили из-под земли гуси-лебеди, царила ночь — их не заметили, и потому паники никто не поднял.
Радость по этому поводу была недолгой: они не просто направились в город, но опустились прямо перед царскими палатами, на главной городской площади. Повлиять на это путники не могли, командовал механическими птицами лично Кощей из своего дворца. Шум всё же поднялся, их едва не перестреляли, но караульные вскоре признали голоса Северьяна и царевича. Так что спокойно выдохнуть после дороги не вышло, их тут же взяли в оборот, утащили в палаты, разбудили царя…
В горенке, где правитель занимался делами и где давеча показывал Горюновой «то — не знаю что», кроме путешественников, собрались и царь, и царица, переживавшая о пропаже сына, и один из воевод, и несколько советников… Гвалт поднялся жуткий. Вроде все люди воспитанные, порядочные, да и не кричал никто ни на кого, не ругался — но говорили все одновременно.
Северина поначалу пыталась участвовать и поправлять брата и Елисея, но быстро отчаялась. Слушать всё это ей тоже не хотелось, поэтому девушка вскоре пристроилась в уголке на скамеечке, прижалась затылком к прохладной стене и возвела глаза к потолку. Боги знают, когда все устанут разговаривать и можно будет перейти к делу! Наверное, только когда охрипнут.