Кэрис оставила жаркое мариноваться, пока сама напитывала себя маслами лайма, базилика и мандарина в ванной. Она старательно накрасила ногти светло-розовым лаком, прервавшись только для того, чтобы в панике снять бигуди и увенчать свою голову безумными локонами. Кэрис вытянула завитки в роскошные длинные голливудские локоны, то и дело с опасением поглядывая на платье, висящее на дверце гардероба. Это был смелый выбор.
Она чувствовала: для того чтобы дать намек на кардинальные перемены, ей следует выглядеть совершенно иначе, поэтому девушка выбрала платье по фигуре. Подобный наряд Кэрис лицезрела на протяжении года на модницах Воеводы. Она подумала, что ей понадобится модельер, чтобы втиснуть ее в него. А может быть, и лебедка: она застряла с ним на голове, когда впервые попробовала надеть чертово платье.
Прозвенел звонок.
Макс опоздал, поэтому Кэрис, нервничая, открыла дверь, стоя в кимоно и поднявшись на цыпочки, чтобы поцеловать его. Она видела, он заметил ее накрашенные ногти и укладку, но сказал только два слова:
— Хорошо выглядишь.
— Ты опоздал, — вымолвила она, пробежав руками по своим светло-каштановым локонам.
— У меня было несколько дел.
— Ты все время так говоришь.
— Когда я так говорил? — Макс недоумевал.
— Каждый раз, когда исчезаешь, ты говоришь, что у тебя было несколько дел. Не важно. С днем рождения, — сказала она и повела его за руку к столу с ужином на двоих, Майндшер напротив задней стены был насыщенно-пурпурного цвета. — Садись. — Она налила ему бокал вина и не без гордости поставила противень на стол.
— Ты приготовила мне ужин? — Макс рассмеялся.
— Да! — возмутилась Кэрис. — Я готовила тебе и раньше.
— Я шеф-повар. Ты приготовила ужин для повара в его день рождения?
Она, кусая губу, отвернулась к стойке, чтобы налить два стакана воды.
— Я думала, тебе понравится.
Он не упомянул о том, что заскочил в ресторан Ротации по дороге с шаттла, по этой причине, собственно, и опоздал.
— Конечно, почему бы нет? Ты переоденешься к ужину?
— Зачем? — Она не упомянула, что видела это в фильме: женщина в шелковом кимоно и с надушенной кожей сидит у горячей плиты. Кэрис была слишком смущена его отношением. Она скользнула на стул напротив него. — Как прошел день?
— Как всегда. Пообщался с Саидом, вполне приятно.
— Как он?
— Отлично. И я получил известие от папы.
— Да? Ты упоминал обо мне? — поддразнила она Макса.
Он посмотрел на нее странным взглядом:
— Нет. На сколько ты поставила цыпленка в духовку? Он пересушен.
Кэрис отодвинула стул с громким резким звуком, вставая со своего места.
Он поднял глаза, пораженный.
— Я пойду переоденусь, — сказала она. — Нам нужно выходить через двадцать минут. Извини, что испортила второй сюрприз.
Кэрис вошла в спальню, закрыла дверь и тяжело оперлась о туалетный столик, глядя на себя в зеркало. Это было глупо. Проблема широких жестов и больших планов состоит в том, что они поднимают ожидания до бескомпромиссных уровней и все заканчивается одним лишь разочарованием. Новый год, дни рождения, выпускной: никто не развлекается на мероприятии, если они делают именно то, что планировали. Реальность не оправдывает ажиотаж. Она начала красить губы насыщенной коралловой помадой, когда Макс открыл дверь.
— Куда мы идем?
— Гулять. — Кэрис аккуратно подвела губы бантиком, не поднимая глаз.
Уловив ее тон, он смягчился и подошел к ней сзади, поглаживая руками шелк ее кимоно.
— Извини, ты так старалась. Я устал от переездов. Прости, я был груб. — Макс поцеловал ее сзади в шею, пробежав руками по контурам ее тела, спрятанного в шелке.
— Ты был очень груб.
— Я знаю. Давным-давно уже говорил тебе, что я идиот. — Он просунул руку ей под кимоно и поцеловал Кэрис в щеку, они оба прекрасно отражались в зеркале. — Простишь меня?
Она отвела контурный карандаш ото рта, глядя Максу в глаза через отражение.
— Цыпленок не был пересушенным.
— Я знаю. Я козел. У меня сегодня день рождения — простишь меня? — Макс игриво потянул за пояс ее кимоно, наблюдая, как оно раскрылось, показав классический корсет, словно в рекламе парфюма. Он вдохнул: — Вау.
— Заткнись, — сказала она.
— Серьезно.
— Заткнись — ты не можешь быть милым со мной, потому что ты видел меня в моих штанах.
— Это, — сказал он, — не штаны. Ты выглядишь просто великолепно. — Он спустил шелк с ее плеч, и кимоно упало на пол. — Ты словно нарисованная.
Она поморщилась:
— Серьезно?
— Тогда как кинозвезда.
— Это ближе к тому, как я хотела бы выглядеть. — Стенные реки вспыхнули, показав напоминание о мероприятии, и она стукнула его. — Видишь, из-за тебя я опаздываю. Мы пойдем смотреть на фейерверки, уверена, там будут все твои старые друзья и несколько моих. Я должна буду встретить тебя позже.
— Там будет Лилиана? — спросил он.
— Нет. Она… все еще злится за то, что произошло на Играх.
— За то, что ты едва не утонула? — Макс был поражен.
— Нет, глупышка, из-за нас с тобой. Она не разговаривала со мной несколько месяцев, когда поняла, что происходит.
— А как дела сейчас?
— Я сказала ей, что между нами все кончено, что это была обычная интрижка.
