— Я не уверен, будто удача имеет к нему непосредственное отношение, — размышляет Макс, пока мимо них проплывает микрометеорит, направляющийся к Земле. — Если только ты не думаешь, что везение зависит от нашего выбора…
Родители Макса были непреклонны. Несмотря на звонки, сообщения и последующие визиты сына, его отец так и не подошел к двери. Его мать погрузилась в работу. Отчаянно желая увидеть Кента в последний раз перед их отъездом, Макс вынашивал план, как можно украдкой немного пообщаться с мальчиком.
— Половину своего времени он проводит в больнице, — сказал Макс Кэрис, когда они сидели в местном ресторане Ротации. — Моя мама работает над созданием лекарства. Она чувствует себя виноватой, потому что его заболевание усугубилось, когда они переехали в Македонию из-за ее работы, — он там чуть не умер от загрязнения. Воевода 19, — машинально добавил Макс.
— Кент из-за этого не начал Ротацию?
— Именно. Говорят, он переедет, если почувствует себя лучше, когда немного подрастет, — сказал Макс. Потом его голос стал задумчивым: — В его возрасте я уже жил сам.
Он прибыл к белому кубу под конец часов посещения, проскользнув в дверь, когда выходили последние посетители. Свернув налево и заметив, что охранник исчез за углом, Макс проник в ординаторскую. Тут же решил взять белый лабораторный халат, как и подобало поступить нарушителю, изображающему врача, который пересматривает карточки пациентов. А затем он вспомнил, что этот отрезок стерильного белого хлопка будет абсолютно бесполезен при его попытке пройти через биометрические чипы и регистрацию медицинских работников. Макс пробежался взглядом по Майндшер в поисках запросов, направленных его матери, отчаянно надеясь увидеть геолокацию в ответах Алины. Ее не было.
Услышав звуки шагов группы людей в коридоре, Макс повернулся к шкафчикам, прислонившись к одному и делая вид, будто собирается просканировать свой чип. В комнату вошли пять медсестер, закончившие дежурство и уставшие, но все еще в хорошем настроении. Когда появилась последняя из них, что-то быстро говорившая, Макс повернулся, оставаясь спиной к группе, придержал дверь и мгновенно проскочил за нее. Прямо напротив входа в ординаторскую находилась старомодная маркерная доска, покрытая надписями, волнистые линии вычеркивали рукописный текст. Внимательно изучив доску, он нашел, что искал: имя его матери (и звание), а также список ее пациентов в клинике «АР». Стоило нескольким медицинским работникам выйти из-за угла, и Макс бросился к лифту, сканируя карту больницы. Он направился на верхний этаж.
Было тихо, поэтому парень немного расслабился, пока шел по коридорам отдельных кабинетов и палат. На стенах крутились красочные изображения. Мишка Тедди прыгал на стене рядом с ним. Когда он зашел в палату к Кенту, мишка катапультировался над дверной рамой. Он убрал его с экрана и открыл дверь.
— Привет, дружище.
Кент, сонно приоткрыв глаза, улыбнулся:
— Привет, Мак.
— Как ты себя чувствуешь?
— Мне дают монетку за каждую ночь здесь, — ответил мальчик.
— Очень хорошо. А сколько ты получил за этот передний зуб?
— Шоколад.
— Отличные навыки ведения переговоров. — Макс проскользнул в комнату и сел в кресло возле брата. — Я хотел встретиться с тобой перед моим отъездом из города.
Кент выглядел серьезным.
— С девушкой?
— С девушкой, — согласился Макс.
— Мама и папа ругались.
Макс закусил губу.
— Извини.
— Мне бы хотелось чаще видеть тебя.
— Мне тоже. Я работал в космическом агентстве.
— Только ты меня и обнимаешь.
— Я буду приезжать намного чаще, дружище, — обещаю. — У Макса защемило в груди, он убрал мягкие волосы Кента со лба.
Мальчик пытался бороться со сном и, вероятно, огромной дозой лекарств. Старший брат наклонился вперед, чтобы опереться на кровать, все еще нежно поглаживая его волосы, когда Кент засопел, вновь погрузившись в глубокий сон…
— Как ты сюда попал?
Макс резко вздрогнул, когда его мать раздраженно нависла над кроватью.
— Продолжаешь нарушать правила, — сказала она. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришел повидаться с Кентом, — просто ответил он, удобнее устраиваясь в кресле и подняв на нее глаза.
Она растопырила пальцы, чтобы открыть проекцию истории болезни мальчика у подножия кровати.
— Он уже достаточно пережил. Ему не стоит знать о том, что ты собираешься сделать.
— Может, и стоит.
— Нет.
— Не тебе решать.
— Я не хочу, чтобы его считали таким же, как ты, — отрезала она, и Макс опустил глаза, уязвленный этой фразой. — Он будет изгоем, когда люди узнают, что ты натворил.
Набравшись храбрости, парень сказал:
— Тебе нужно больше обнимать его.
Она выключила проекцию.
— Спасибо, Максимилиан. Я не нуждаюсь в советах от кого-то вроде тебя.
Макс поморщился:
— Почему? Потому что я молод? Именно это ограниченное мышление разрушит Воеводство.
— Нет, это ты разрушаешь Воеводство.
Он пригладил вихрь на лбу мальчика, не разбудив его, и, стараясь говорить тихо, промолвил:
— Это социальная демократия, профессор. Возможно, мы найдем людей, которые согласятся с нами, а не с вами.
Она прищурилась:
