— Это пройдет. Похоть всегда проходит, и затем ты сможешь двигаться дальше, подобно всем остальным. Когда ты сформируешься как личность, то встретишь кого-то, с кем действительно захочешь провести остаток своей жизни. У тебя появятся умные, здоровые дети. Но если ты не проявишь силу и не обдумаешь это, то не сможешь вернуть все назад. Ты будешь не в состоянии исправить ошибки своей молодости — хотя бы в этом должен поверить своим родителям. Неужели ты собираешься проигнорировать наши советы?
— Ты не слушаешь…
— Извини, Макс, тут тебе не найти сторонников. Только если поступишь правильно. — Она выжидающе посмотрела на него.
После паузы он покачал головой.
Алина встала рядом с мужем у крыльца, таким образом показывая молодой паре, что они должны уйти. Макс и Кэрис вышли на тротуар, и его мать потянула к себе ручку входной двери, закрывшейся с надежным щелчком.
Кэрис опустила руку на плечо Макса, когда он присел на бордюр, явно удивленный тем, насколько плохо прошел их визит. Выброшенный из семейного гнезда, побежденный…
Он действительно собирался сделать это?
Макс размышлял, стоит ли постучать и попробовать восстановить отношения или пока оставить все как есть.
Он наблюдал, как вечерняя темнота ползет вдоль белого куба больницы, а свет быстро ослабевает. Сумерки. Его тетя появилась одна в эркере, лицо Прии было безрадостным, и Макс шагнул в ее сторону. Она молча поднесла палец к губам, затем прижала ладонь к стеклу.
Подняв руку, Макс приложил ее к стеклу напротив, движением запястья она активировала чип в комнате позади нее. Рамки на стенах заполнились фотографиями, которых Макс никогда прежде не видел, и он в замешательстве внимательно их рассматривал, двигаясь от рамки к рамке, от изображения к изображению. Его тетя с братом — отцом Макса, — они выглядят счастливыми, но измотанными, держа звезды Европии, за ними море синих и золотых флагов. Его дед присоединился к ним на другом фото, втроем они широко улыбаются, стоя на фоне светящейся красной вывески, на которой написано «Супермаркеты Фокс». Его тетя с мужчиной, которого Макс раньше не видел, вместе сидят в гибридном грузовике, заваленном свежесобранными овощами. Его тетя на ранних Играх Воевод, на фото запечатлен счастливый момент и рядом с ней тот же мужчина.
Фотографии растворились, и появилось последнее фото тети Прии, несчастье отражено на ее лице, словно пятно на экране. Она пожала плечами и опустила руку.
— Я не понимаю.
Тетя, не поворачиваясь, махнула рукой назад, на стены, шепча сквозь стекло:
— Подчиняться правилам в нашей крови. Но это не всегда делает нас счастливыми.
Кэрис вздрагивает:
— Я замерзла.
В космосе очень сильные перепады температуры, поэтому серебристые скафандры запрограммированы определять и непрерывно регулировать ее.
Макс глядит на свой термометр.
— Прибавь тепла на своем термостате. Он должен был сделать это автоматически, но тут большой перепад. Включи его сейчас.
— Ладно. Сделала. А ты?
— Мой сделал это сам, — говорит он.
— Хм. — Она смотрит на свой термометр, стуча пальцем по экрану, будто это что-то изменит. — Я надеюсь, мой скафандр не собирается выйти из строя вдобавок ко всему прочему.
Макс делает гримасу, думая о своем неудавшемся эксперименте с выпущенным из ее ранца кислородом.
— Полагаю, это не моя вина.
— Я уверена, что нет. Просто вот так мне везет. — Кэрис опять вздрагивает. — Я все еще замерзаю.
— Скоро согреешься, теперь термостат работает правильно. И вскоре мы опять попадем на солнечный свет.
— Я думала, когда у меня появится индивидуальный космический скафандр, — она указывает на свое имя, вышитое под синим значком ЕКАВ, — мне наконец-то будет тепло.
Макс растирает ее руки, пытаясь согреть, продвигаясь от кистей к плечам и обратно, хотя из-за герметичности скафандра эти движения бесполезны.
— Ты всегда мерзнешь. Помнишь учебные занятия? Ты обычно дрожала от холода.
Он не упоминает, насколько страшно ему было смотреть, как Кэрис тренируется в бассейнах ЕКАВ, каждый раз, стоило ей задержаться под водой хоть на секунду дольше положенного, мысленно прокручивая происшествие на Играх Воевод.
— Часы погружений под воду в гидрокостюме? — Она указывает на пространство вокруг них. — Действительно идеальная подготовка для нахождения в космосе. Кто знал?
— У тебя, наверное, плохое кровообращение. — Он, кружась, отодвигается назад. — Всегда ледяные руки и ноги.
Кэрис улыбается, игнорируя насмешку.
— Наверное, астероидное поле создает помехи для индикатора температуры, поскольку из-за метеоритов я продолжаю находиться в тени. — Они озираются по сторонам, разглядывая расколотые серые астероиды, некоторые из которых имеют трещины в местах столкновений. — Не говоря уже о межпланетной пыли, засоряющей мою систему.
— И мою, — бормочет он, снова проверяя ее термостат. — Сколько времени у нас осталось?
— Тринадцать минут, — говорит она, пытаясь сдержать страх в голосе. — Некоторые считают это несчастливым числом.
