Кент присоединяется к профессору, чтобы рассказать о «его Маке», хотя рамки детских воспоминаний досадно ограничены. Он запинается, немного посапывая, перед тем как сделать паузу.
— Мак сказал мне, что девушка была его лучшим другом.
Все в зале поднимают свои склоненные головы, а шокированная Кэрис улыбается, видя, как застыла стоящая перед ней мать Макса. Кэрис поднимает собачью лапу и слабо машет ей Кенту, который машет в ответ. Люди в зале смотрят на потрепанного вида девушку во втором ряду.
— Мак сказал мне, что самое главное — это твой лучший друг, — говорит мальчик, уже подросший с тех пор, как Кэрис впервые увидела его. — А он был моим лучшим другом.
По залу проносится ропот, эти слова затронули сердца людей, и профессор с окаменевшим лицом смотрит на Кэрис.
— Это как пустить лису в курятник, — бормочет Лю, впервые внимательно взглянув на Кэрис и отметив, насколько осунулось ее лицо и как углубились черты. — Когда ты в последний раз нормально ела?
Она пожимает плечами.
— Ну же, давай уйдем отсюда и отыщем местечко, где бы нам поесть.
— Мы сорвем церемонию.
— Он бы этого хотел. Ты видишь Макса хоть в чем-то здесь?
— Нет. Только в лице его младшего брата, стоящего напротив.
— Его тут нет, Кэрис. Тут нет ничего от Макса.
Она колеблется.
— Они в любом случае подходят к концу. Мы помянем его по-своему. Так, чтобы это было достойно его.
Она секунду ждет, перед тем как, соскользнув со скамьи, с опущенной головой и Лайкой в руках направиться к выходу в задней части зала. Пока она уходит, мужчина в задних рядах поднимает руку, пытаясь привлечь ее внимание, но она не хочет, чтобы кто-то обращался к ней, не сейчас и вообще никогда.
Не теперь, когда его больше нет.
Благодаря очарованию Лю им удается сесть за столик в ресторане Ротации даже с собакой. Он волшебным образом выпросил у одной из официанток миску с какими-то объедками и поставил их на пол, где Лайка с жадностью все съел.
— Постарайся его кормить, — мягко говорит Лю, и Кэрис вспыхивает раздражением:
— Я могу позаботиться о своей собаке.
— Не уверен, что ты о себе можешь позаботиться, дорогая, только и всего. Даже если ты не голодна, собаке все равно нужно есть.
Она смотрит, как Лайка, измученный жаждой, пьет воду, и ее охватывает чувство вины.
— О господи! Мне нельзя никого доверять. Я убиваю все, что люблю.
— Ш-ш-ш, — говорит Лю, вкладывая меню ей в руки.
— Я для него как удавка.
— Лайка — собака-спасатель. Ему это нравится, и ты ему нужна.
— Я не могу… — Она смотрит невидящим взглядом в меню.
— Знаешь, — говорит Лю, — действительно тяжело мыслить логично и справляться с большими чувствами, когда ты ничего не ел. Ну же, заказывай.
Кэрис подчиняется и просит принести порцию спагетти. Она протягивает руку к сканеру чипов, для чего ей приходится засучить рукав потрепанной толстовки Макса и открыть запястье.
— Принесите ей еще чесночных гренок. — Кэрис пытается протестовать, но Лю отмахивается от ее возражений. — Углеводы помогают. Это наука. Теперь, — говорит он, — поделись со мной своим любимым воспоминанием о Максе. Знакомой тебе комичной ситуацией, которая характеризует этого прекрасного парня.
Она удивленно смотрит на него.
— Ты думала, я позволю тебе хандрить? — Он трясет головой. — С тем, что произошло там, наверху, покончено. Мы должны продвинуться вперед, почтив его память, а не убивать себя чувством вины и печалью за то, что могло бы случиться.
— Тебе легко говорить, — шепчет она.
— Это не то, чего он хотел бы. Ему хотелось бы, чтобы ты подвела под этим черту. И в какой-то момент напилась до мертвецкого состояния.
Кэрис кривится, но понимает.
— Поэтому расскажи мне о своем любимом воспоминании.
— Я не думала, что ты одобрял, — говорит она.
— Ваши отношения? Я не одобряю — или, скорее, не одобрял. Но тогда я не так давно покинул гнетущую культурную среду, поэтому знаю, как себя чувствуешь, когда идешь против социальных устоев.
Кэрис закрывает глаза.
— Расскажи мне о любимом воспоминании, связанном с Максом.
— Я не знаю, — говорит она, впервые думая о нем вот так, ее разум колеблется на грани проекции его образа, отказываясь полностью ступить в ту зону, где, возможно, придется столкнуться с этими эмоциями. — С ним связано так много вещей, так много историй.
— Вот моя. Расскажу тебе сокращенную версию. — Лю наливает себе воды и выкладывает приборы и приправы. — Мы познакомились, когда он помог мне с кое-какими кулинарными вопросами, как ты, наверное, знаешь. Такой красивый мальчик — какая потеря. Я ходил в супермаркет каждый день, но он не был очарован. Я уговорил его помочь мне научиться готовить — мне, меценату ресторанов Ротации номер один. — Лю поднимает стакан в тосте. — Он предложил давать мне уроки у себя на кухне, поскольку у меня ее не было. После этого я появлялся в его доме почти каждый вечер, и он впускал меня. Мы сидели и смотрели фильмы в дружелюбном молчании.
— Это твое основное воспоминание о Максе? — в замешательстве спрашивает она, когда Лю заканчивает свой короткий рассказ.
