— Бесстрастный Озрик — уму непостижимо. — Он улыбается, но она выглядит непреклонной. — Я все еще злюсь.
— Знаю. Извини. — Его руки скрещены на коленях, светлые волосы аккуратно зачесаны на одну сторону — хотя одна прядь спереди восстает и спадает на другую.
Кэрис смотрит на его длинные ноги в джинсах, аккуратно застегнутую на все пуговицы рубашку, бородку, в которой проблескивают светлые волоски. Достаточно привлекательный, однако Ричард Озрик, Рик, больше похож на того, кого можно описать как педантичного и вдумчивого.
— Тогда расскажи мне, — говорит она, — почему, по крайней мере, мы не могли знать? Почему они позволили нам доверить свои жизни там, наверху, чему-то столь неубедительному?
— Возможно, ради пиара? Я не знаю. Они не могли рисковать тем, что кто-то, к кому приковано так много общественного внимания, допустит оплошность. Кажется, они называют это правдоподобным отрицанием. Ты не можешь подтвердить или отрицать то, о чем не знаешь. — Он вытирает руки салфеткой.
«Аккуратный», — заключает она.
— Так ты проделал весь этот путь до В18, чтобы сказать мне, что присутствовал в тот момент, когда мы умирали?
Он вздрагивает.
— Я пытался помочь вам, Кэрис. Я действительно пытался.
— Да? — Она силится вспомнить происходящее в поле астероидов, когда они выпадали из диапазона. «Не теряйте времени. Что вам нужно спросить?»
— Если бы я мог сделать что-то еще, то сделал бы. Если бы существовало что-то, что спасло бы вас, если бы я об этом сказал… Но вы были гениальны. Вы попробовали все хотя бы отчасти возможное и даже неосуществимое.
Какое-то время они просто сидят молча, вспоминая про ее баловство с черным кислородом.
— Было обидно, что ничего не сработало.
— Это ты мне говоришь. — Она уставилась на стол, осадок яблочной мякоти налип по бокам ее стакана.
— Я все испробовал, когда вы исчезли из диапазона. На самом деле… — Его голос затихает, и она поднимает на него глаза.
— Что?
— Я испробовал все возможное, — заканчивает он, и она опять опускает глаза.
В другом конце комнаты бариста начинает чистить кофе-машины, готовясь к закрытию, и свист пара из насадок заполняет комнату неприятно громким шумом и запахом пастеризованного молока.
— Мне нужно идти, — говорит она, взяв сумку. — Меня ждет моя собака.
— Верно, — сбивчиво произносит он. — Та, с которой ты была на поминальной церемонии?
— Лайка. Собака-спасатель, — говорит она. — Ты здесь надолго?
— Да. Я могу работать откуда угодно.
Кэрис удивлена:
— Я представляла тебя закрытым в бункере в строгой изоляции.
— Нет, у нас гибкий график. У меня есть основной корабль, а кроме того, я слежу за связью на трех или четырех других миссиях в любое свободное время.
— А если они все одновременно о чем-то спрашивают?
— Ты немедленно отмечаешь это, чтобы перехватила одна из команд поддержки. Задержка незаметна.
— Почему ты мне рассказываешь это?
— Ты заслужила знать, — говорит Рик.
— Я была твоим основным… — спрашивает она, и он утвердительно кивает головой. — Я когда-нибудь общалась с другими Озриками?
— Нет, — говорит Рик, улыбаясь. — Вы были не очень требовательны, и я всегда мог справиться с объемом ваших вопросов. Макс задавал их больше, особенно по ночам.
— Да?
— Мы много общались — я начал считать его другом.
— Я об этом не знала. — Она наклоняется, чтобы собрать свои вещи. — Мы еще увидимся?
— Это зависит от тебя, — говорит он.
— Что ты имеешь в виду? — Она перестает рыться в вещах.
— Европия не обязывает меня переезжать, потому что формально меня не существует.
— Тебе не нужно переезжать, потому что ты в ЕКАВ? — Кэрис поражена. — Вот в этом и есть ирония.
Рик с извиняющимся видом пожимает плечами.
— Если бы я только присоединилась к другой части программы…
«И Макс», — думает она, но не произносит этого вслух. Если бы им не нужно было переезжать, не было бы отношений на расстоянии в отдаленных Воеводах, они не попросили бы отмены…
— Я бы с радостью пообщался еще, — говорит Рик, — если ты свободна. Есть кое-что, о чем мне хотелось бы поговорить с тобой.
Она смотрит на дверь, неуверенная. Он знает ее, но не по-настоящему.
— Кэрис, — произносит он мягким тоном. — Тебе не нужен друг?
Через секунду, а потом еще несколько она отрывает взгляд от двери.
— Наверное, нужен. — Девушка протягивает руку для рукопожатия. — Ричард. Рик. Познакомиться с тобой было сбивающим с толку сюрпризом.
— Я тоже рад нашему знакомству, Кэрис Фокс.
Когда они выходят, он придерживает для Кэрис дверь, и она мягко закрывается за ними.
Кэрис и Рик сидят на темных камнях. Перед ними открывается вид на выдолбленный ледниками узкий пролив, имеющий отвесные берега. Лайка без особого энтузиазма гоняется за вороной, как иногда делают собаки, зная, что им не поймать свою добычу,
но надеясь на вознаграждение хозяина за проявленные усилия.
— Так значит, — говорит Кэрис, — Озрик. То есть названный не в честь «Гамлета».
