— У тебя есть право иметь партнера и семью и быть любимой в настоящем. — Гвен встает и целует дочь в голову, а затем выходит из комнаты, обронив: — Не становись заложницей прошлого.
Кэрис начинает с заготовок. Симуляция достаточно сложная, и у нее уходит больше времени, чем предполагают жесткие рамки основных маневров, потому что, когда она их вспоминает, в памяти всплывают обрывки разговоров и крупицы времени, от которых больно, как от порезов бумагой, вначале незаметных, но затем долго не заживающих. Рик, как и обещал, помогает, работая с журналами отчетов, находя те дни, которые нужны ей, однако иногда он задает слишком много вопросов, поэтому Кэрис хочется убежать вместе с Лайкой и спрятаться.
— Анна? — переспрашивает он.
Она отрицательно качает головой. Нет. Незваное имя ворвалось в ее голову, и рот открывается в удивленном ох, пока Рик смотрит на нее, — она не хотела произносить это вслух.
— Извини, — говорит Кэрис. — Я не знаю, о чем думаю.
— Не волнуйся. Ты отлично справляешься.
— По-моему, я не смогла бы сделать это одна, — говорит она, благодарная за его дружескую поддержку, даже если иногда он слишком любознателен.
Рик неловко переступает с ноги на ногу, и в ней растет страх.
— Что такое?
— Мне нужно на несколько месяцев вернуться обратно на континент, — говорит он. — Намечается большой запуск в космическом агентстве.
— О! — срывается с ее уст восклицание.
— Я приеду весной.
— Верно.
— Я должен идти, — говорит он. — Извини.
— Все в порядке.
— Посмотри на меня, — просит Рик и поднимает ее подбородок.
Кэрис вздрагивает от его прикосновения.
— Мне нужно уехать, но я не хочу.
— Почему?
— Потому что я волнуюсь за Лайку: он будет тосковать по мне, — говорит Рик с тенью смущения, неохотно отстранив руку от ее лица.
— С ним все будет в порядке, — отвечает она. — Вкус-няшки помогут отвлечь его. Хотя не знаю, что будет делать моя мама после твоего отъезда.
— А ты? Продолжишь составлять план полета? Гулять каждый день?
Она кивает.
— И сообщишь мне, если заметишь какой-то проблеск?
— Да.
— Ты будешь поливать мой подснежник, когда его привезут?
Она улыбается:
— Ты весьма неуместно веришь в то, что мои пальцы предназначены для того, чтобы копаться в земле.
— Когда я вернусь, у тебя точно будет легкая рука. Возможно, весна для всех нас станет новым началом.
От его слов сердце девушки наполняется чувством вины, норовящим выплеснуться наружу и в четыре раза усилить зимний холод на Воеводе 18.
Кэрис продолжает воспроизводить основу карты пояса астероидов, работая с отчетами миссии, которые удалось взять в ЕКАВ. К счастью, Рик удалил все личное, просто оставив наборы координат, взятых из бортового журнала «Лаерта». Она записывает строки кода симуляции и множество основанных на лучшей практике рекомендаций для пилотов.
Гвен все еще часто навещает ее. Кэрис сделала попытку приготовить спагетти, но блюдо оказалось отвратительным, поэтому она, как и прежде, заказала еду из ресторанов Ротации.
Лайка едва не лопнул, съев целую тарелку отвергнутых спагетти.
— Почему ты продолжаешь приезжать ко мне, мам? — как-то спрашивает Кэрис. — В смысле, мне это нравится, но ты, наверное, хочешь быть дома?
Гвен взвешивает свой ответ, сидя на полу, тряпочкой чистя лады акустической гитары и отодвинув в сторону кучку замененных струн.
— Я считаю, тебе не стоит слишком долго находиться одной в этом году после такого тяжелого испытания.
— А как насчет папы?
— Ох, он в порядке. Мы разговариваем через Майндшер, когда я здесь.
— Хорошо. — Кэрис ненадолго умолкает, а затем говорит: — Дело в том, мам, что год уже прошел.
— И тебе лучше? Ты по-прежнему одна. Я буду навещать тебя, пока Рик не вернется, затем, возможно…
— Мам, — отвечает Кэрис, — я не думаю, что Рик вернется.
— Конечно вернется. Он оставил тебе свой подснежник, чтобы ты заботилась о нем. Он приедет.
— Гвен, послушай меня. По-моему, Рик не вернется.
— Не гвенкай мне. — Она откладывает гитару, вновь размышляя над ответом, обдумывая каждое слово, чтобы как можно меньше обидеть, но максимально передать свои мысли. — Тебе не приходило в голову, дорогая, что, вероятно, он хочет, чтобы ты попросила его вернуться?
— Я не могу — он не… — Она умолкает. — Он не манипулятор.
— Но также верно то, что у него нет какого-либо плана действий. Он святой и явно преданный. И, возможно, пришло время тебе тоже проявить к нему снисходительность.
Кэрис ужаснулась:
— Не таким образом.
— Почему не так?
— Я не чувствую… — Она не заканчивает фразу. — Нет. Именно так. Мне больше нечего добавить. Я не чувствую.
Как она может опять что-то почувствовать? Эта мысль чужда ей, и Кэрис вновь и вновь обдумывает предложение своей матери, размышляя о том, будто Рик к ней неравнодушен. А через некоторое время осознав, что испытывает определенный интерес, девушка начинает ненавидеть себя. Черт. Она думала, что отстранилась от всего этого.
