На этот раз мои брови взлетают вверх.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Ничего. Ничего не случилось, — отвечает она. — Я просто… занята…
Три дня она ночует в моей постели или шесть, разницы никакой - ее занятость ни разу за эти недели не помешала нам встретиться.
Все это полнейшая херня.
— Таня… — говорю вкрадчиво. — Я че-то не допонимаю. Где ты?
— Я… заболела! — повышает она голос, который больным не кажется, как и ее запал.
Последние три недели мы только и делали, что трахались при любом удобном случае, но я не забыл, как первоклассно моя девушка умеет рвать на куски мое терпение. При желании, она способна вывести из себя даже мертвого Папу Римского.
— Тебе плохо? — спрашиваю напряженно.
— Да, Капустин, мне плохо! — звучит обвинительно.
Я делаю долгий выдох, прежде чем категорично сказать:
— Я сейчас приеду. Где ты? Дома?
— Нет. И я хочу побыть одна.
Ее голос почти звенит от эмоций. И слегка срывается.
Да что, мать твою, происходит?!
— Таня… — говорю с нажимом. — Что случилось, а?
— Ничего. Ничего не случилось… я устала… пока, — сказав это, она кладет трубку.
Я пялюсь на приборную панель в полном изумлении. Я продолжаю это делать, даже заводя машину. В моей голове короткое замыкание, но даже в таком состоянии мне хватает мозгов позвонить Тане снова.
Теперь ее телефон выключен.
— Что за херня?! — злюсь я.
Вдавив газ в пол, я разворачиваю машину.
За пять минут добираюсь до дома Тани, через минуту звоню в ее квартиру через домофон, но ответа не следует. Я попадаю в подъезд вместе с каким-то мужиком и, оказавшись у квартиры Тани, жму на звонок.
Он дребезжит так, что я слышу его даже за дверью, и будь Капустина дома, уже открыла бы мне долбаную дверь только ради того, чтобы не оглохнуть.
Саданув ладонью по стене рядом с дверью, я снова пробую до Тани дозвониться.
Я готов отправить свой телефон в столб, когда, выйдя из подъезда, в трубке слышу все тот же механический голос. Моя злость трансформируется в тревогу. Ледяную, колючую, твою мать, тревогу.
Вышагивая перед своей машиной, я думаю секунд пять, после чего набираю Аглаю Баум.
— Привет, — слышу ее радостный голос в трубке. — Какие люди!
Пропустив поток ее хорошего настроения мимо ушей, я говорю:
— Я ищу Таню. Она с тобой?
— М-м-м… — тянет Аглая. — По-моему, теперь она все время с тобой. Я ее уже недели две не видела. Оставь от нее хоть что-нибудь обществу.
— Может, она звонила тебе сегодня? — уточняю, не разделяя ее иронии.
— Нет… А что случилось? — спрашивает слегка обеспокоенно.
Хотелось бы и мне знать!
— У нее выключен телефон и ее нет дома. Не знаешь, где она может быть?
— В аптеке? — предполагает Баум.
— Ее нет в аптеке, — даю понять, что не настолько тупой. — У тебя есть номер ее брата?
— Артема? Да…
Я прошу Аглаю набрать этого высококлассного МЧСника и его расспросить, но она звонит через минуту и сообщает о том, что он не берет трубку.
— Твою мать! — злюсь я, понятия не имея, что дальше предпринять.
— Вообще-то, он как бы мой сосед, — говорит Аглая. — Живет в соседнем доме. У меня девяносто восьмая квартира, а у него восемьдесят девятая…
Я паркуюсь возле дома МЧСника спустя пятнадцать минут.
Без понятия, как и где он может проводить вечер пятницы, возможно, он чинит пожарный гидрант, но к моему удивлению после третьего звонка в дверь брат Капустиной мне ее открывает.
В майке и шортах. С помятой после сна рожей. Судя по всему, мои пятничные вечера пиздец какие разнообразные, в отличие от его.
Он смотрит на меня в ступоре, через секунду - с нереальным удивлением, а еще через секунду - с подозрением.
— Я ищу Таню, — говорю ему до того, как он успевает открыть рот.
Видимо, он все еще спит, раз задает совершенно идиотский вопрос:
— Здесь?
— Вообще…
— А что, у вас с ней все серьезно? — спрашивает на какой-то хрен.
Если я стою здесь, определенно у нас все нахрен серьезно!
— Слушай, — говорю я, — я ищу Таню. У нее выключен телефон и дома ее нет.
— А-а-а… — тянет он. — Мне вызвать вертолет?
Блядь.
Закрыв глаза и сжав кулаки, я делаю медленный медитативный выдох.
Я влетаю во двор старой многоэтажки с полным ощущением, что где-то по дороге мог оставить свой бампер. Наваливший за эти дни снег превратил двор этого дома в одну сплошную колею, и ломиться по нему, не сбавляя скорости, - дерьмовая идея.
— Да чтоб тебя! — орет с пассажирского Артем Капустин, когда колесом проваливаюсь в яму. — Вон там встань… Да куда ты?! Бля-я-я-ядь… — тянет с гребаными страданиями.
Это двор дома его родителей, я не спорю, что место для парковки он в любом случае выберет лучше меня, но в данный момент я вообще не планирую тратить на неё время!
Я загоняю машину в центр двора прямо под предупреждением о том, что это место для мусоровозов и спецтехники.
Отстегиваю ремень, слушая причитания однофамильца.
— Скажи спасибо, что я не ДПСник! — психует он.
Мы выгребаем из тачки. Меня несет вперед, как товарняк.
— Её там нет, — бормочет брат Тани, подходя к подъезду.
Я поворачиваюсь к нему, психованый.
— Света нет, — поясняет он. — Все окна на эту сторону выходят.
