— Это тебе…
Таня заглядывает в пакет, заставляя меня нервничать. Я нервничаю, потому что не вижу ее лица. Оно спрятано в водопаде ее волос, пока Капустина достает из пакета моё старое джерси.
— На меня оно больше не налезает… — говорю, прочистив горло. — Мне было девятнадцать, когда надевал его в последний раз…
Развернув свитер, Таня изучает мои номер на спине и фамилию, написанную латиницей. Джерси выкрашено в цвета городской молодежной команды. Памятные для меня цвета.
— Я помню твой номер, — повернувшись ко мне, говорит Таня.
Мой номер - первый, я получил его в четырнадцать. В те годы никакого сакрального смысла подобным вещам я не придавал, но во взгляде Тани улавливаю именно его.
— Я получил этот номер рандомно, — заверяю её.
— А я думала, ты его заслужил, потому что лучший, — произносит она.
Это слова бьют под дых. Взбалтывают меня как аэрозольный баллончик.
Я не собираюсь её переубеждать. Если Таня так считает, то я грёбанный счастливчик.
Тряхнув волосами, она переворачивает свитер и его надевает. Тонет в нем, ведь мое джерси ей по колено. Я наблюдаю за тем, как она закатывает рукав, и в глазах у меня чёртовы фейерверки. Я буду не против, если она решит встречать в нем Новый год.
Пара минут - это всё, на что меня хватает. Я сгребаю ладонями задницу Капустиной под джерси и усаживаю её на стол ещё до того, как она заканчивает со вторым рукавом.
Таня ногтями впивается в мои плечи, давая реакцию на контакт с моим пахом, которым утыкаюсь ей между ног. Она вздрагивает, смотрит на меня, полуприкрыв веки и разомкнув губы. Когда склоняю к ней лицо, почти их касаясь, Капустина шепчет:
— Моя машина не сломалась…
— Что? — бормочу я.
— Я хотела… быть с тобой… — продолжает Таня тонко. — И я… никуда не поехала…. Я осталась из-за тебя.
Прижавшись носом к её щеке, я делаю вдох, наполняя легкие запахом кожи и духов.
— Тебе всё ещё холодно? — спрашиваю сипло.
В ответ она обнимает ногами мою талию и выдыхает:
— Просто умираю от холода…
— Данила Андреич… — в мой кабинет заглядывает Катя. — Там курьер привез цветы. Мне их в вазу поставить или вы заберете?
Щелкнув по кнопкам ноутбука, я выключаю его.
— Заберу, — говорю Кате.
Как только она скрывается за дверью, я встаю из-за рабочего стола и подхожу к окну. Снег практически завис в воздухе большими рваными хлопьями, и он делает этот вечер светлым.
Сняв с телефона блокировку, я набираю Таню, испытывая колоссальный кайф от того, что впереди меня ждет пятничный вечер в ее компании.
Ужин на двоих.
Осталось только решить, где мы его съедим - в ресторане или у меня дома. Последнее время мы предпочитаем зависать в моей квартире, и такое слегка затворническое уединение нас обоих устраивает.
Таня не берет трубку, и после второго дозвона тоже, поэтому я забрасываю телефон в карман пальто и одеваюсь. Я рассчитываю на то, что она перезвонит мне с минуты на минуту, но, когда добираюсь до своей машины и кладу на заднее сиденье здоровенный букет роз, Таня так и не перезванивает.
Дарить ей цветы - чертово удовольствие. Я развлекаюсь этим раз в неделю.
Ни один из моих букетов она не приняла без эмоций. Радости. Реальной радости, которую я готов жрать ложками.
Мы в отношениях уже почти месяц, и я с уверенностью могу сказать, что это будут самые длительные отношения в моей жизни.
Они, блядь, лучшие в моей жизни, и когда я думаю о том, как бы мог себя в них охарактеризовать, на ум приходит всего три слова - счастливый влюбленный придурок.
Я подыхаю от желания поскорее окунуться в свой пятничный вечер. И от желания забрать Таню с работы. Я не видел ее целые сутки. С тех пор, как сводил в ресторан и отвез домой. В моей квартире она ночует с пятницы по воскресенье, и я подумываю увеличить количество совместный ночей до максимума.
Сев в машину, я набираю Таню снова. Сегодня у нее смена. Я решаю заскочить к ней в аптеку по дороге и вручить цветы, потому что она снова не берет трубку.
Дорога до аптеки занимает не больше десяти минут и, припарковавшись как обычно - под знаком, я забираю букет с заднего сиденья.
Посмотрев по сторонам, перебегаю дорогу и трамвайные пути.
Дверной колокольчик привычно извещает о посетителе, то есть, обо мне, и я надеюсь увидеть Таню сразу, как только закрою за собой дверь. Но в окне кассы я вижу незнакомую девушку, на бейдже которой написано “Светлана”.
Она безэмоционально смотрит на мой букет, в то время как я слегка торможу. Мои мозги еще не до конца превратились в розовую вату, чтобы путать дни Таниных смен, поэтому обращаюсь к девушке:
— Добрый вечер. Мне нужна Таня. Капустина.
— Ее сегодня не будет, — равнодушно оповещает она.
— Она уже ушла? — уточняю я.
— Нет. У нее выходной.
Пф-ф-ф…
Салон заполняют длинные гудки, когда, сидя в машине, я в очередной раз набираю Таню. Звук гудка сменяет ее голос прежде, чем успеваю щелкнуть отбой.
— Алло… — отрывисто говорит Таня.
Я сдвигаю брови, спрашивая:
— Все в порядке? Я тебя потерял…
Я слышу ее сопение в течение пары секунд, после которых она говорит:
— Все отлично. Я… я сегодня занята. Не могу долго разговаривать.
