Эта информация меня не останавливает. Судя по всему, МЧСник понимает это, раз без споров прикладывает к домофону таблетку.
Я быстро захожу в подъезд.
Их с Таней родители отправились в санаторий, и когда у этого Капустина мозги наконец-то включились, он об этом вспомнил и даже сформулировал предположение, что Таня может быть здесь, у них в квартире.
Идеальный вариант с учетом того, что она так жаждала побыть одна!
Я не дам ей такой возможности. Не тогда, когда она до усрачки меня напугала.
Мы поднимаемся на лифте на восьмой этаж. Сосед с мусорным пакетом слегка от нас шарахается, но потом признает брата Капустиной и жмет ему руку.
Я в нетерпении, пока он возится с ключами. Я в состоянии взорваться от любой заминки. И я очень надеюсь, что Таня там, за этой дверью, ведь я не прочь прочесать весь город от края до края, чтобы её найти, но предпочел бы вернуться к первоначальному плану своей пятницы.
Я, она, и весь гребаный мир за дверью!
Практически вваливаюсь в квартиру, потеснив в сторону однофамильца.
— Твою мать! — психует он. — Разуйся хотя бы!
Я чувствую, как в башке образуется пустота, потому что вижу знакомое красное пальто, висящее у двери, и пару знакомых ботинок.
Тусклый, едва уловимый свет сочится из комнаты, из которой в коридор выходит Таня.
Её глаза широко распахнуты, но даже в таком бездонном состоянии они, совершенно точно заплаканы. Как и бледное лицо…
На ней лосины и большой свитер, скрывающий так много изгибов и округлостей, на которые у меня первоклассно стоит. Сейчас мои яйца поджимаются, ведь я действительно оказался не готов к слезам своей любимой женщины…
— Какого черта?! — вскрикивает она, скача глазами по нашим с МЧСником лицам. — Проваливайте! — требует Таня со слезами.
Сорвавшись с места, она залетает в комнату, из которой только что вышла, и захлопывает за собой дверь.
Щёлкает замок.
— Вот это да… — офигевает МЧСник. — Приплыли…
Я уверен, она в курсе, что никуда я, блядь, не собираюсь!
— Таня… — стучу я в дверь, — открой!
Икая, она отзывается:
— Уходи-и-и…
— Дверь!
Под свитером у меня водопад. Я чувствую, как липкий пот стекает по шее за воротник.
В голове - ноль вариантов причин, по которым моя девушка не желает меня видеть, но, если это поможет, я готов долбануться башкой о стену, чтобы приблизиться к истине.
— Я просила оставить меня в покое! — заикаясь, выкрикивает Таня.
— Может, сделать, как она просит? — с раздражением предлагает её брат, стоя у меня за спиной.
Я почти готов дать ему в рожу.
Обернувшись, зло прошу:
— Может, ты просто тихо свалишь?!
Пару секунд он смотрит на меня с внутренним сопротивлением. Этого времени ему достаточно, чтобы превратиться в гребаный заводной механизм.
— Может, пошел бы ты на хер? — предлагает он. — Это её из-за тебя так размазало? — тычет подбородком на дверь, — может, я просто морду тебе набью?!
Я стискиваю челюсть, но прежде, чем я успеваю открыть рот, дверь распахивается.
— Вы что здесь устроили? Совсем рехнулись?! — рычит она. — Проваливайте оба!
На этот раз я не даю ей возможности спрятаться от меня.
Обхватив Таню за плечи, вталкиваю нас обоих в комнату и отрезаю от МЧСника, щелкнув замком.
Я слышу, как хлопает входная дверь, и в комнате, освещенной напольным светильником, становится слышно только Танино шумное дыхание.
Она вырывается из моих рук, отскакивает на пару шагов, и хоть её сопротивление сложно назвать агрессивным, скорее вялым и ватным, я не препятствую. Позволяю ей эту дистанцию, глядя вслед волком.
Мы смотрим друг на друга.
Ее лицо заплакано, глаза опухшие.
Блядь…
Я готов кого-нибудь убить, если придётся.
То ли комнатное тусклое освещение искажает реальность, но мне кажется, будто Таня за этот вечер осунулась, и это наблюдение скручивает в узел внутренности. Мне до грёбанного зуда в ладонях хочется до неё дотронуться, но она искрит так, что сделай к ней шаг, меня на хрен отбросит.
Обняв себя руками, Таня подлетает к окну.
Уняв внутренний тремор, я в очередной грёбаный раз за этот день сипло спрашиваю:
— Что случилось?
Хрупкие плечи Тани коротко вздрагивают.
Мне потребовалось потерять её сегодня на четыре часа, чтобы понять окончательно, где на самом деле моё место. Оно рядом с ней. Неважно, у неё ли в съемной однушке, или в моей квартире. Плевать где…
Этот инсайт, как отрезвляющая пощёчина.
Чтобы преодолеть разделяющие нас метры, мне достаточно сделать два шага.
Я обнимаю её всю. Заворачиваю в своё пальто и вжимаю Таню спиной себе в грудь.
Опускаю подбородок на кудрявую макушку, ощущая мелкую дрожь её тела. Напряжение, которое его сделало каменным.
Укачиваю…
Я испытываю чёртов оргазм, когда Таня сдаётся. Расслабляется в моих руках, обмякает.
— Я жду… — говорю ей в волосы.
Так, словно из неё ушли все силы, Таня вяло отвечает:
— У меня две полоски…
— Чё это значит? — бормочу я.
— Что значит две полоски?! — кусается она. — Ты серьезно, Капустин?!
Таня поворачивается в моих руках и смотрит в глаза так, что ощущаю себя долбоёбом. Мой ступор натуральный, мозги вообще где-то там, в городе, по которому я носился последние четыре часа.
