Я немедленно превратился в гранит, за секунду до того, как жилистые руки и жадные рты дренчеров разорвали бы меня на лоскутки.
Я тут же в буквальном смысле камнем пошёл ко дну. Дренчеры больше не могли меня удерживать и просто отпустили. Я опускался на дно залива, оставляя над собой их ошарашенные морды: сорок восемь красных глаз на двадцати четырёх уродливых физиономиях. Видимо, им ещё не встречался гном, превращавшийся в камень у них в когтях, и это их совершенно ошеломило. Кстати, про это нам тоже рассказывали на уроках: дренчеры были немногим умнее рыб. Да, у них был свой язык, и они осознавали себя, но лишь на примитивном уровне, как утверждали изучавшие их древние гномы-зоологи.
Дренчеры в основном жили хищническим инстинктом выживания.
И именно поэтому все двадцать четыре головы разом повернулись и жадно уставились на Ари.
«Превращайся в камень, Ари!» – подумал я.
Но, в отличие от Кровопийцы, у Ари не было со мной телепатической связи. И поэтому она не услышала меня, а резко развернулась и отчаянно поплыла прочь. Но ей и не обязательно было слышать меня. Ари, объективно, была умнее меня. Тогда почему она пытается перегнать этих существ, вместо того чтобы превратиться в камень, как я? Она же должна была понимать, что даже с помощью магии у неё нет шансов уйти от ловких и быстрых детей моря!
Ари в последний раз отчаянно обернулась и скрылась из глаз, уводя за собой целую стаю дренчеров.
И только когда проблески её кинжала внезапно исчезли, я понял, почему она уплыла вместо того, чтобы обратиться в камень. Она уводила их прочь, давая мне шанс достать Кровопийцу и сбежать самому.
Ари собиралась пожертвовать собой ради меня и нашей миссии.
«Надо же, догадался, – подтвердил Кровопийца. – Долго будешь там лежать? Давай, превращайся обратно в гнома, плыви сюда и доставай меня со дна, чтобы её смерть была не напрасной!»
В тот момент, когда моя рука обхватила рукоять Кровопийцы, мне показалось, что воскресла часть меня, которая до этого отмерла.
И не просто воскресла – по поводу её возвращения к жизни закатили грандиозный фестиваль, где подавались мясные и сырные блюда, пирожные и пряные фруктовые напитки. Праздник с музыкой, танцами, ярмаркой и тысячами гостей. Это было как похороны наоборот. Выхороны. И всё это веселье происходило внутри меня, хотя кровожадность моего топора – именно та причина, по которой я решил от него избавиться, – снова наполнила всё моё существо.
Меня внезапно обуяли ярость, горечь и негодование из-за того, что путешествие за амулетом было таким провальным. Сожаление о том, что просто так отдал оружие, чья сила могла поспорить с мощью Кровопийцы, Эдвину, безо всяких гарантий того, что он не использует его против меня. Если честно, то какая-то часть меня внезапно возжелала решающей эпической схватки между нами, в которой каждый будет вооружён самым могущественным и знаменитым орудием своей расы.
Казалось, это должно быть слишком зрелищно, чтобы никогда не произойти.
Битва, чтобы прекратить все битвы.
Но я знал, что это были вовсе не мои собственные мысли. Каким бы эпическим ни был сценарий, я знал, что на самом деле у меня нет никакого желания сражаться с моим бывшим (или, может быть, не бывшим?) лучшим другом. И я совершенно точно не хотел скрещивать орудия, столкновение которых, несомненно, могло уничтожить нас самих, да и всё вокруг тоже. Я не собирался сражаться с ним, потому что не хотел победить. А теперь, когда Кровопийца снова был у меня в руках, я понимал, что вряд ли проиграю.
Я отодвинул эти противоестественные мысли в сторону.
Прямо сейчас моей задачей было спасти Ари.
Топор сочился энергией, по-прежнему издавая слабое голубое свечение, когда я вырвал его из ила на морском дне. Я оттолкнулся и поплыл вверх, подняв коричневые песчаные тучи, погрузившие меня в темноту. Я вовсю использовал магию, чтобы всплыть с тяжёлым топором в руке.
«Нет времени спасать её, – сказал он. – Нам надо вернуться в Чикаго и помочь в битве».
«На друзей всегда есть время», – огрызнулся я.
«Неужели её жизнь стоит жизней всех, кто сейчас там, в городе?»
«Ага, – кивнул я в своём сознании. – Без Ари я не уйду».
Я бы хотел, чтобы топор светился ещё ярче, пока я нёсся в том направлении, куда, как мне казалось, уплыла Ари. Я и без того использовал магию, чтобы меня несло вперёд побыстрее, а также дыхательное заклинание Осмозиса, чтобы я мог дышать под водой. На такой глубине, куда совершенно не пробивались лучи солнца, света топора хватало лишь на пару метров вокруг. Но я всё равно внимательно вглядывался в мрачные глубины.
Я нашёл Ари по искоркам красных, мерцающих в темноте глаз её мучителей.
Немигающие, безжалостные, голодные и гипнотизирующие глаза.
