Загадка гибели линкора «Новороссийск» полностью

Несколько настораживает лишь тот факт, что так называемая объяснительная записка в адрес председателя правительственной комиссии писалась Говоровым по просьбе флагманского механика дивизии крейсеров капитана 2-го ранга Степана Бабенко. Дело в том, что по степени участия самого Бабенко в процессе борьбы за спасение линкора несложно предположить, что сам Степан Григорьевич не в полной мере был заинтересован в столь объективном освещении событий, как это прослеживается из воспоминаний Виталия Говорова. Более того, по ряду признаков в более поздних «записках» Говорова прослеживается определенное давление или — можно сказать, — выполнение некоторых рекомендаций старшего начальника. Не следует забывать о том, что в последующие годы Виталию Говорову пришлось служить в подчинении у Степана Бабенко… А элементы корпоративной этики на флоте никто не отменял. Так или иначе, но трагические обстоятельства той последней для «Новороссийска» ночи сложились так, что Виталий Николаевич Говоров оставался единственным руководителем аварийной партии с самого начала и до конца, возглавлявшим аварийщиков на гибнущем линкоре. Подтверждением моих слов является и тот факт, что при создании проекта памятника погибшим «новороссийцам» именно к Говорову обращались авторы проекта. Из воспоминаний Виталия Говорова: «В апреле — мае 1956 года на крейсер прибыли два товарища из Москвы — художник и скульптор. Им поручено было разработать проект памятника-мемориала погибшим новороссийцам. Ко мне они были направлены командованием флота и эскадры, как к человеку, непосредственно руководившему борьбой с водой в помещениях линкора…» Тот факт, что в своем исследовании я беру за основу воспоминания Говорова, нисколько не умаляет подвиги, совершенные лейтенантами Дмитриевым, Саламатиным и Крайтерманом, возглавлявшим аварийные партии от своих крейсеров… Но степень непосредственного участия в процессе борьбы за живучесть линкора у аварийщиков этих групп несколько отличалась… Так, тот же Зиновий Крайтерман в своем письме пишет: «…примерно через 10–15 минут после страшного взрыва под линкором "Новороссийск” меня во главе аварийной партии в составе 75 матросов и старшин перебросили на линкор… Минут через 30 к нам подошел Ефим Матусевич… Мы начали выносить наверх людей из носовых кубриков, и вынесли около 40 человек, отправив их в госпиталь. Это длилось около 30 минут… Ефим сказал мне, чтобы мы поднялись наверх, где были построены аварийщики с других кораблей. Он был исключительно собран… Поблагодарил матросов и старшин за службу. Затем я отошел с ним на несколько шагов от строя, обнялись, и он сказал мне: "Ну, я пошел, прощай, а ты постарайся как можно быстрее увести своих людей с корабля. Ничего уже сделать нельзя…” (с. 3 письма).

У нас еще будет повод вернуться к содержанию письма Зиновия Крайтермана и воспоминаниям Виталия Говорова.

Для того, чтобы мои несколько замысловатые комментарии к воспоминаниям «новороссийцев» обрели вполне осязаемые черты, я предлагаю вам ознакомиться с воспоминаниями бывшего флагманского механика дивизии крейсеров, на тот момент — капитана 2-го ранга — Степана Григорьевича Бабенко.

Для более объективного анализа воспоминаний Степана Григорьевича напоминаю о том, что с 1944 года по февраль 1949 года Бабенко служил командиром дивизиона живучести на линкоре «Архангельск» (английский линкор «Ройял Соверен», временно переданный нашему флоту. — Б.Н.), с февраля 1949 по ноябрь 1951 года — командиром дивизиона живучести линейного корабля «Новороссийск», затем — командиром БЧ-5 на КРЛ «Адмирал Нахимов», и в исследуемый нами период являлся флагманским механиком дивизии крейсеров.

После прибытия на аварийный линкор командира дивизии крейсеров контр-адмирала Лобова вызов на «Новороссийск» капитана 2-го ранга Бабенко был более чем логичен… У Лобова была уверенность в том, что по опыту своей прежней службы на линкоре Степан Бабенко сможет оказать реальную помощь своим бывшим сослуживцам.

Из воспоминаний С.Г. Бабенко: