«…В 3-м и в 15-м кубриках уровень воды доходил уже до 40 сантиметров. В посту энергетики и живучести Матусевич и Городецкий доложили Иванову обстановку, она за это время мало изменилась. После обмена мнениями Иванов дал указание перейти на работу котла № 8 и кормовых турбогенераторов. Поскольку вода продолжала затапливать носовые помещения, стали советоваться, какие принимать меры для выравнивания дифферента. В это время уже появился небольшой крен на левый борт. Но больше всего нас беспокоил большой дифферент на нос…»
Даже через тридцать лет после катастрофы с «Новороссийском» Степан Григорьевич признавался в том, что ни у него — знакомого с конструктивными особенностями и недостатками линкора по опыту прежней службы на нем, ни у опытнейшего механика Виктора Михайловича Иванова не возникло ощущения опасности от проявившегося крена линкора на левый борт.
«…Стали рассматривать возможности его выравнивания (дифферента на нос. —Б.Н.). Предложение о затоплении кормовых помещений (погребов боеприпаса) было сразу же отклонено, так как система принудительного быстрого затопления на корабле отсутствовала, а медленное затопление помещений с большими свободными поверхностями могло только ухудшить положение корабля…»
Для некоторого наведения «резкости» на решаемую механиками проблему целесообразно вернуться к воспоминаниям Виталия Говорова.
На 7-й странице воспоминаний Виталия Говорова: «Со стороны Городецкого была высказана мысль: “Может, не поздно, можно еще затопить погреба главного калибра и это уменьшит дифферент на нос ”. И в ответ команда: “Пробуйте! ” Юрий Городецкий тут же приказал старшине команды трюмных машинистов старшине 1-й статьи Касилову: “Затопить кормовые погреба! ” Касилов снял бушлат, передал его кому-то из матросов и сказал: “Прощайте, братцы, сберегите бушлат на память, мы не вернемся назад ”. И прямо с палубы прыгнул в люк. За ним отправился Юрий Городецкий. Больше их никто не видел. Через минуту корабль опрокинулся. Этот эпизод по рассказам матросов врезался мне в память, потому, что Юрий Городецкий был мне другом, и я ловил все, что и где о нем говорили. А Касилова я запомнил потому, что знал его лично, когда обучал в учебном отряде на курсах старшин команд…»
Этот фрагмент, приводимый Виталием Говоровым, вполне согласуется с его личными воспоминаниями о том, что, заглянув в ПЭЖ за 5—10 минут до опрокидывания линкора, матрос, стоявший на связи, сообщил ему, что «…все ушли кому-то докладывать…»
