По броневой палубе мы прошли в пост энергетики и живучести. Там на своих местах находились исполняющий обязанности командира БЧ-пять Ефим Матусевич и командир дивизиона живучести Юрий Городецкий. Обстановка в посту внешне спокойная и деловая: матросы, стоящие на связи, принимали доклады, передавали приказания. Я попросил ознакомить меня с обстановкой на корабле. Докладывал Городецкий, а Матусевич дополнял и уточнял некоторые моменты. На мой вопрос, где боевая документация, ответили, что затоплена в секретной части.
Обстановка выглядела примерно так — в результате оказались затопленными носовые помещения до 3-го кубрика на батарейной палубе и до 15-го по броневой, носовые дизельгенераторы. Личный состав по боевой тревоге находился на боевых постах, ведется борьба с распространением воды. В действии котел № 1 и носовые турбогенераторы. На корабль в помощь личному составу прибыли аварийные партии с трех крейсеров — “М. Кутузов ”, “Молотов ” и “Фрунзе ”. После взрыва был крен 1,5–2 градуса, но перекачкой мазута его выровняли. Выслушав доклад, я направился на ют корабля, где, как мне сказали, находились все начальники во главе с командующим флотом вице-адмиралом Пархоменко В.А.
Еще на подходе к юту я увидел, что на кормовой части стоял командир нашего соединения контр-адмирал Лобов С.М. К нему я и направился с докладом. Но в это время меня встретил начальник технического управления флота инженер- капитан 1-го ранга Иванов Виктор Михайлович. Прошли с ним по тому же маршруту, где проходили мы с Мухиным, так как он предложил ознакомить его с обстановкой на месте…»
У нас нет оснований не доверять описанию событий Бабенко. Поскольку Степан Григорьевич прибыл на линкор не ранее 03 часов 20 минут, значит, они с Виктором Ивановым пытались оценить ситуацию на линкоре не ранее 03.30, 03.40. В это время предпринять какие-то решительные действия по спасению линкора было уже слишком поздно. И тем не менее Бабенко рассказывает нам о том, что первые 10–15 минут по прибытии на борт корабля он оценивал состояние линкора, обходя районы действия аварийных партий с капитаном 2-го ранга Мухиным, следующие 10 минут он заслушивал в ПЭЖе сообщения Городецкого и Матусевича о ходе руководства аварийными партиями, затем по «отработанному» уже маршруту водил начальника техупра Иванова. И все это происходило в те сжатые до предела минуты, когда еще было не поздно предпринять экстренные меры по спасению если уже не линкора, то хотя бы экипажа.
И вызывали Степана Бабенко на аварийный линкор, надо полагать, не для того, чтобы он выполнял роль грамотного «провожатого», а для помощи отчаянно бившимся за спасение линкора молодым механикам.
Быть может, я не прав. Так поправьте меня.
Находясь на верхней палубе, в том числе в районе левого шкафута и юта, Бабенко, Мухин, а следом за ними тот же Иванов не могли не видеть попыток буксировки кормы линкора в сторону Госпитальной стенки. Более того, по воспоминаниям очевидцев событий, в эти минуты уже явственно ощущался крен линкора на левый борт.
Однако посмотрим, что по этому поводу скажет сам Степан Бабенко:
