Для того чтобы согласиться или аргументированно отказаться от каждой из этих версий, следует как минимум познакомиться с их сутью. Не злоупотребляя вашим терпением, я предлагаю от каждой из версий рассмотреть лишь те фрагменты информации либо те эпизоды, которые могли бы быть приложены к разработке диверсионной версии по «Новороссийску».
Борис Каржавин считал, что первым сигналом о возможности диверсии против линкора должна была стать информация об обнаружении магнитной мины на швартовной бочке, к которой обычно швартовался легкий крейсер «Керчь».
Ссылка Каржавина на сообщение о магнитной мине, обнаруженной морскими пограничниками на бочке, ближайшей к Константиновской батарее, была не совсем корректна, так как она не имела документальных подтверждений. Если бы по линии ГБ прошла такая информацию, она по-всякому была бы доложена членам Государственной комиссии, и прежде всего генералу МГБ А. Шилину, А. Малышеву и адмиралу С. Горшкову. Хотя — как знать? — быть может, и была доложена…
Итак, мы допускаем возможность диверсии.
Более того, установка магнитной мины, или даже ее муляжа, на бочке, к которой предстояла швартовка крейсера «Керчь», могла являться частью «легенды прикрытия», рассчитанной на то, чтобы поиск исполнителей и организаторов диверсии направить исключительно по «итальянскому» следу. Дело в том, что легкий крейсер «Керчь» в прошлой своей крейсерской жизни входил в состав итальянского флота и был передан советской стороне одновременно с линкором «Джулио Чезаре». Вот только сам факт столь демонстративного минирования «керченской» бочки (если бы он имел место быть) вызывает большие сомнения в «чистоте» итальянского следа. А если точнее — возникает вполне обоснованное подозрение, что какая-то третья сторона, имевшая отношение к взрыву «Новороссийска», была заинтересована направить возможное расследование по «итальянскому» следу. В рассматриваемый нами исторический период такой стороной, по ряду признаков, являлась Великобритания.
Исходя из этих соображений, таки не исключая из нашей «разработки» итальянского следа, отследим возможное участие в диверсии против «Новороссийска» английского морского спецназа.
Но даже отрабатывая так называемые итальянский и английский «следы» в диверсионной версии взрыва «Новороссийска», мы не исключаем возможность предварительного минирования линкора до передачи его нашим морякам.
Покойный капитан 1-го ранга Лепехов в своих публикациях, посвященных памяти линкора «Новороссийск», традиционно возвращался к своей версии гибели линкора от рук итальянских боевых пловцов. Лепехов всякий раз вспоминал о том, что в носовой части корабля в труднодоступном участке трюма в районе «второго» дна он обнаружил следы сравнительно свежей сварки на одной из глухих переборок. По предположению Лепехова, на тот момент командира трюмной группы дивизиона живучести, за обнаруженной им переборкой могла находиться выгородка, в которой вполне мог размещаться заряд взрывчатки, заложенный итальянскими рабочими в период подготовки передачи линкора советским морякам. С учетом предлагаемой мной версии взрыва линкора, информацию, данную Лепеховым, можно до поры принять к сведению. Ограниченный круг моих читателей прекрасно помнит о том, что в условиях угрозы потерять Ленинград на уровне Военного отдела Политбюро ВКП(б) было принято решение скрытно подготовить к взрыву наиболее ценные корабли и объекты Балтийского флота. Действуя в соответствии с этим указанием, на всех наиболее ценных и крупных кораблях флота были проведены специальные работы, позволявшие в случае усугубления ситуации взорвать корабли. О готовности к проведению такой акции на самом высшем уровне были произведены соответствующие доклады. Как обычно в нашей жизни, трагедиям сопутствуют комедии. Чуть ли не до прорыва блокады сильно пьющий «товарищ» Жданов не посчитал нужным испросить разрешение у своих кремлевских коллег на отмену принятого ранее решения, а главком адмирал Николай Кузнецов считал, что ему не по рангу было отменять это указание. Так что подготовить линкор к взрыву — это запросто. А вот «разминировать» — проблема. Проще было бы взорвать. Ну, это уж так, неуместная шутка. Кстати, тогда же, в первую блокадную зиму, несколько высокопоставленных военных журналистов, из числа опять-таки военных писателей — фантастов, употребив изрядную дозу коньяка, в своем «узком» кругу чуть было не решились в случае тех же «критических» условий прорываться через немецкую блокаду на соединение с «союзниками». Этим «товарищам» очень доходчиво объяснили «…что они не правы…» Настолько «доходчиво», что о некоторых из них более никто и не вспоминал, а другие — «загадочно» исчезли.
