Загадка гибели линкора «Новороссийск» полностью

Для получения воронок таких диаметров требуется взрывчатки:

10-метровая воронка: С = 18 * 0,12 * 5³ = 270 кг

12-метровая воронка: С = 18 * 0,12 * 6³ = 467 кг

14-метровая воронка: С = 18 * 0,12 * 7³ = 741 кг

В первом приближении взрывы донных мин LMB и RMH могли оставить примерно такие воронки, какие и были зафиксированы в районе якорной стоянки линкора.

Во втором приближении эти воронки могли образоваться в результате ударной волны от взрывов «вышибных» зарядов, размещенных над палубой «второго» дна, усиленных ударной волной от взрыва основного заряда.

Проверим по глубинам воронок. Для этого используем формулу, вычисляющую видимую глубину воронки:

р = аr

где r — радиус воронки, а — коэффициент, зависящий от свойств грунта. Принимаем а = 0,25.

Тогда:

 для 10-метровой воронки 0,25 х5 = 1,25 метра

 для 12-метровой воронки 0,25 х 6 = 1,5 метра

 для 14-метровой воронки 0,25 х 7 = 1,75 метра

 Диаметры и глубины воронок расчетные и действительные при таких зарядах и в целом совпадают. Следовательно, при размещении зарядов на дне, исходя из размеров обнаруженных воронок, масса одного не могла быть более 270 кг, а второго — 741 кг.

При нашем моделировании такой вариант вполне подходит, потому как по расчетам, приводимым в публикациях А.М. Колпакова, Е.Ф. Шубочкина и Б. А. Каржавина, примерно такие заряды были способны пробить двойное днище крупного корабля. Но в отличие от того же Каржавина я рассматриваю вариант разрушения двойного дна линкора при взрыве со стороны трюма линкора.

По свидетельствам очевидцев — «…мощный направленный удар, вызвавший пробоину днища и борта площадью 150–175 м».

Параметры и характер пробоины в днище также вполне соответствуют подобной закладке зарядов. Тем более, что в направлении днища действовал не кумулятивный, а обычный — фугасный эффект взрыва.

Можно было бы и дальше мурыжить совершенно нереальную версию взрыва линкора на донной мине, разыскивать в семиметровом слое ила осколки, «очень похожие на осколки той мины», не учитывая того факта, что все материковое дно севастопольских бухт усеяно осколками бомб, крупнокалиберных снарядов, включая 600 и 800-мм калибр… Но после интервью Уго Д’Эспозито, данного итальянскому журналисту, исследовавшему тему взрыва «Чезаре», следует навсегда отказаться от этой версии.

Уже на этапе отрицания минной версии мы все более склонялись к версии диверсионной, причем как наиболее вероятную рассматривали версию, первым этапом которой предполагалась закладка заряда в трюме линкора накануне передачи его советскому ВМФ.

Теперь мы уже более основательно приступим к отработке диверсионной версии.

Если вы обратили внимание, — я не стал слишком основательно анализировать всю ту информацию, что накопилась по исследуемой нами теме, в части, касающейся «минной» версии гибели линкора, считая ее изначально маловероятной, и более того — неприемлемой. На основании исследованных мной архивных материалов, публикаций в открытой печати, информации, полученной от личного общения со свидетелями катастрофы, и людьми, служившими на линкоре в разные годы, с момента его передачи в состав нашего флота, я сделал вывод — линкор погиб в результате диверсии, предпринятой интернациональной группой морских диверсантов специального подразделения флота НАТО на Средиземном море. Для того, чтобы утвердиться в этом мнении и продолжить более конструктивный поиск, или отказаться от этой версии, как несостоятельной или бесперспективной, следует в очередной раз проанализировать имеющиеся в нашем распоряжении документы, публикации на тему и воспоминания фигурантов, имевших прямое или косвенное отношение к трагедии «Новороссийска».

Для того, чтобы наши «измышления» по диверсионной версии имели под собой хоть какую-то стартовую информационную основу, в очередной раз обратимся к воспоминаниям бывшего главного штурмана флота Митрохина:

«…Вспоминая события, относящиеся к периоду работы Правительственной комиссии под председательством Малышева, не могу не отметить следующее.