– К чему ты клонишь?
– К тому, что старые правила больше не работают. Нам нельзя было заходить в подвал, когда оттуда шел белый пар, но что делать, если он везде, кроме подвала? Мы знаем, как себя вести при трясках здания, но что за звук мы слышим сейчас? Рык? Этого никто не знает. Думаю, даже Комитет не понимает, что делать, потому и закручивает гайки. Но так они только разозлят людей, и, надеюсь, я смогу им это донести.
Надя замолчала, задумчиво пощипывая подбородок. Эльдар был прав: после смерти Ларисы общежитие начало иначе себя вести. Люди не были к этому готовы, у них не было правил на такие случаи. Это всех испугало, а страх заставляет действовать необдуманно.
– Хочешь сказать, никто раньше в общежитии не умирал? – медленно спросила она. – Были же всякие несчастные случаи?
– Ты про прыгунов из окон? – усмехнулся он. – Конечно, можно со стула упасть и шею сломать, но, к счастью, обходилось. Смерти… помню случай или два. Да, один раз поножовщина, и у одного парнишки тромб оторвался. Давно это было… Но тогда не случалось ничего подобного.
Надя вздохнула и запустила пальцы в кудри. Очень хотелось начать выдирать себе волосы.
– Никто из них не совершал самоубийства, – высказала она первое отличие.
– И никто из них не был беременной девушкой, – дополнил Эльдар.
– Когда ты сказал об этом, Борис испугался, – вспомнила Надя. – Значит… Комитет знает о Владыке Жара!
– Именно им принадлежало общежитие раньше. Конечно, они знают.
– Тогда они должны знать, что с ним делать!
Эльдар холодно рассмеялся.
– Знали бы – сделали бы, – отрезал он. – Это здание – памятник бесплодным попыткам с ним справиться и тому, как Комитет в итоге сдался. Я даже в дневниках архивариуса не нашел информации, что его можно как-то одолеть. А уж если не знал он, то и Комитету это неизвестно. Можно только предположить, что Владыка Жара почувствовал умершую беременную и решил, что ему в кои-то веки принесли жертву. Мы у него эту жертву отобрали и теперь вкушаем последствия.
«Может, не стоило отбирать?» – хотелось спросить Наде, но она прикусила язык. Только подумать, что несчастную девушку могли отдать на съедение… Нет, так нельзя было поступать, пусть даже теперь все общежитие расплачивается за ее судьбу. По крайней мере, они все еще живы и могут с этим справиться.
– Для остальных это просто легенда. – Эльдар задумчиво посмотрел в окно на редеющий день ото дня лес. – И пусть с каждым днем эта легенда становится все реальнее, никто ни за что не признает его существование.
– Как тогда они все объяснят?
– Самому интересно. Еще больше интересно, что они будут делать дальше. Пока что мы можем только ждать, но не волнуйся. Вы обязательно скоро уедете.
Надя подняла голову, встретила понимающий взгляд черных глаз и не смогла сдержать улыбку. Предчувствие, что Эльдар ввязывается в очередное противостояние с горисполкомом из-за нее, все-таки оказалось правдой.
– Такое чувство, что сам город не хочет меня отпускать, – пожаловалась она. – Борис в библиотеке главный, и он ни за что не подпишет мое заявление. Сам ведь знаешь, сейчас никого не выпускают. Женя говорил, что его знакомые в обкоме потянут за ниточки, но со всей этой ситуацией… Даже не знаю.
– Я же сказал, не волнуйся. – Эля приобнял ее за плечи. – Если ты хочешь уехать, ты уедешь. Обещаю.
Надя закрыла глаза и кивнула. Она как будто знала Эльдара всю жизнь и теперь доверяла ему, как самой себе. Если он так говорил, значит, он сделает все, чтобы она смогла покинуть город. И не только она. «Быть может, – возникла у нее печальная мысль, – не в силах сбежать из Шахтара сам, он изо всех сил старается помочь другим».
– Кажется, мне очень повезло иметь такого друга, как ты, – улыбнулась она.
Эльдар только хмыкнул:
– Я бы сказал, что тебе, наоборот, очень не повезло со мной встретиться. Но что имеем, то имеем.
Надя горько усмехнулась. Когда-то она и сама так думала, но теперь не представляла Шахтар без циничного, уставшего от жизни, вечно молодого врача. Даже жаль было уезжать и оставлять Эльдара одного, но об этом Надя не говорила вслух: он бы этого не принял и не понял. Она могла только тихо наслаждаться последними неделями вместе с друзьями и ждать, когда Владыка Жара оставит их в покое.
Развязки ждали и остальные жители общежития, и общее нетерпение росло с каждым часом. Неизвестно, в каких красках комендант расписала в исполкоме столкновение с жильцами, но встречу назначили уже на воскресенье – невиданное дело по шахтарским меркам. Двор у общежития заранее был забит людьми, несмотря на жаркий день и мерзкий белый туман. Палило солнце, не дуло ни ветерка, даже привычный рокот утих, как будто подземное чудовище вместе с соседями ждало объяснения самого себя.
