Лед тронулся. Тех, кто уже отчаялся получить увольнение или успел отказаться от отпускных путевок, ловили в коридорах и велели писать новые заявления, которые подписывались в тот же день. Каждый вечер все больше комнат озарялось радостными криками, все больше жильцов прощалось с друзьями и соседями, кто-то раздаривал вещи, а кто-то спрашивал, что привезти с моря. Все наконец-то поверили в то, что горисполком пошел навстречу, и снова посмотрели в будущее с надеждой. Бунт закончился, толком не начавшись, и никто в городе даже не узнал бы о случившемся, если бы не медсестры с их длинными языками.
Когда новость об одобренных отпусках и увольнениях разошлась по городу, Женя впервые за последние пару недель появился в библиотеке. Долгое время он пытался уговорить невесту переехать к ним с сестрой, но та, помня, как жители общежития и приходящие в библиотеку женщины обсуждали незамужнюю Ларису и чем это закончилось, упорно не соглашалась. Пусть ей и сделали предложение, свадьбы еще не было, и она не хотела рисковать. Дело почти дошло до ссоры, но, чтобы не накалять обстановку еще сильнее, парень решил дать им обоим время подумать. Надя уже хотела сама его найти и поговорить о наболевшем, но в один вечер он вдруг встретил ее на крыльце библиотеки. Влюбленные обнялись, но Надя чувствовала, что напряжение между ними еще осталось, и не решалась начать разговор.
– Удивительно! – вздохнул Женя, пока они шли вдоль аккуратных кустов шиповника. – Полбольницы с ума сходило из-за отказа в отпусках, и вдруг они передумали и начали подписывать заявления как на конвейере! Девочки из регистратуры, конечно, преувеличивают, рассказывая о «перевороте», но что у вас там случилось?
– Не сильно они и преувеличивают, – хихикнула Надя. – В общежитии внезапно закрыли постирочные, и все взбунтовались – как так, в жару и не постирать?! Комендант испугалась, что толпа двери повыламывает, и позвала человека из исполкома. Слово за слово, там и про отпуска вспомнили. Сначала никто не поверил, что получилось, но тут всем начали подписывать увольнения. Общага до сих празднует!
Она широко улыбнулась. К счастью, о роли Эльдара в переговорах с начальством удалось умолчать. Жене ни к чему было знать о сложных отношениях Кощея с горисполкомом.
– Ну и замечательно, – вздохнул он с облегчением. – Может, теперь дело быстрее пойдет.
Немного помолчав, он поднял на нее печальный взгляд.
– Ты так и будешь жить в общежитии?
– Да, – отрезала Надя. – Я останусь там, пока меня не выселят после увольнения, а может, договорюсь пожить до отъезда. Ты живешь с Аленой, не хочу ей мешать, к тому же…
– Ты боишься, что пойдут разговоры. – Он едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Эту причину он слышал не в первый раз. – Будь по-твоему, я уже устал тебя уговаривать. Там хотя бы Кощей с Леной, есть на кого тебя оставить.
Надя улыбнулась. Переживания жениха казались ей очень милыми, тем более что он понятия не имел о бездне проблем, в которую проваливалось все общежитие и из которой не так давно выбралась она сама.
– Я знаю, что тебя это не переубедит, но все равно. – Он достал из кармана маленькую коробочку. – А то как же я, замуж позвал, а кольцо не купил! Надеюсь, размер правильный…
Надя ошарашенно уставилась на него, не зная, что ответить. После ее упрямых отказов переехать, которые почти привели к ссоре, она ожидала чего угодно, но не кольца. Дрожащей рукой она взяла колечко и примерила на безымянный палец. В закатном солнце гравировка причудливо играла красноватыми бликами и переливалась, словно посыпанная бриллиантовой пылью. Великовато, но потом можно будет уменьшить.
– Спасибо, – прошептала она, но тут поняла, как глупо это прозвучало. – То есть… Я думала, мы купим их перед свадьбой.
– Я тоже сначала так думал, но вся эта история… – Женя почесал затылок, не поднимая взгляда от ее руки. – Я ведь тоже слышу, что люди говорят. Пусть лучше думают, что мы уже женаты, так спокойнее будет. А роспись – ну подумаешь, неделей раньше, неделей позже!
Как оказалось, в местных нравах Женя разбирался гораздо лучше замкнутой в мире общежития невесты. Надя никогда не слышала ни единого злого слова в свой адрес, но сразу почувствовала, как изменились взгляды мамочек и бабушек, стоило только надеть кольцо. Вокруг словно возник защитный ареал «замужней женщины», отваживающий острые языки и возвышающий ее в чужих глазах. Поэтому, хоть Надя и не привыкла к украшениям, а Женя не угадал с размером и кольцо приходилось все время придерживать, она продолжала его носить.
