Вместо прощания он по-отечески похлопал девушку по плечу и ушел. Надя тоже поспешила уйти, пока не встретила кого-нибудь еще, но последние слова Бориса никак не выходили у нее из головы.
Будь Эльдар жив и здоров, она уже бежала бы к нему, чтобы обсудить услышанное. Помня, как он уже настрадался от проверок из-за гор после обвала шахты, она бы предупредила его, но сейчас предупреждать было некого, и Наде оставалось только самой обдумывать рассказанное Борисом. Ни она, ни Эля не задавались вопросом о цене полученной им силы. Парень явно считал, что, лишившись возможности иметь детей и покидать Шахтар, заплатил достаточно, но вряд ли такие же правила распространялись на всех. Аркадий упомянул бы в письме, если бы не мог уехать из города. Получается, не только особая сила, но и ее цена у каждого своя? Надя сомневалась, что это как-то связано с душой, но от того, как уверенно Борис говорил об этом, по коже до сих пор бежали мурашки. Будто он и правда не считал «проклятых шахтой» людьми и жалел не об их гибели, а о том, что в город нагрянут люди из-за гор и снова начнут копаться в секретах Шахтара…
Ноги сами несли ее по городским улицам, и, подняв голову от земли, Надя с удивлением поняла, что стоит на пороге библиотеки. Она не бывала здесь с тех пор, как выписалась из больницы, но после слов Бориса о закрытии архива не смогла не прийти. Немного помявшись у лестницы, она тихонько зашла, чувствуя себя уже не работником, а обычным читателем. Медленно, слушая, как разносится эхо шагов по пустому холлу, она подошла к архиву. В голове роились самые разные предположения о том, что с ним могли сделать на этот раз, но к увиденному она все равно оказалась не готова.
Старой двери без таблички больше не было. На ее месте блестела свежеокрашенная стена. Лестница, по которой Надя каждый день спускалась в архив, теперь вела в тупик. Архива словно никогда не существовало.
Надя приложила к еще липкой стене руку. Сложно было представить, что за ней когда-то лежало подземное хранилище секретов, за которое сражались люди и чудовища. И она, усмехнулась про себя Надя, помогала чудовищу. Прикрыв глаза, она вспомнила маленький пустой кабинет и последнее письмо его бывшего хозяина. Быть может, он, как и Эльдар, прятался от людей, потому что понимал, что стал другим. А теперь Эля и вовсе остался такой один. Вечное одиночество в обмен на желание, которое он даже не загадывал.
Отзвук голосов вырвал ее из размышлений. Надя убрала руку от стены, быстро взбежала наверх и спряталась в туалете, чтобы отмыться от краски. Только когда читатели ушли, она выскользнула на лестницу, в тишине поднялась в детский отдел и села за небольшой стол, который уже стал родным. Постучала пальцами по стеклу, под которым до сих пор хранились открытки и детские рисунки, пробежалась по карточкам, погладила корешки сданных книг. Покопавшись в ящиках, нашла записную книжку, вырвала из нее пару листов и покрутила в пальцах карандаш.
Если Эльдар и правда выжил, она должна передать ему последние новости, ведь Борис ни за что ему об этом не расскажет. Но как начать письмо? И письмо ли это? Надя улыбнулась, подумав, что вот уже второй архивариус пишет последнее письмо, и попыталась начать с приветствия, но все перечеркнула. Эльдар не любил пустословия. Когда дело было серьезное, он всегда начинал с сути.
«Борис считает, что ты продал душу за свое бессмертие», – вывела она, и слова полились сами собой. Она расписала все, что случилось после обвала общежития: как город перестал говорить о нем и будто бы забыл о его существовании; как она узнала, что беременна, и боится, не из-за нее ли пробудился Владыка Жара; как в горисполкоме ждут проверку из-за гор, и что она беспокоится, как бы Эльдару снова не пришлось из-за этого страдать; как Борис напоследок поведал ей о детях шахты, никого из которых не осталось в живых; и как все следы архива оказались безвозвратно утеряны. О каких переменах он говорил и почему так настаивал, что люди «снаружи» не должны узнать о секретах Шахтара? Связано ли это с тем, что самого Эльдара так и не удалось вывезти из города, а те, кто пытался это сделать, погибли? У нее не было ответа на эти вопросы, но она знала, что Эля захотел бы услышать ее мнение, и искренне описала все, чего не понимала, и все, о чем догадывалась, как если бы это был их последний разговор.
Письмо заняло несколько страниц, и, когда Надя закончила, у нее уже болела рука. Просмотрев листы, она задумалась, куда же их сложить. Конвертов в детском отделе не водилось никогда, а оставлять письмо открытым для чужих глаз ей не хотелось. Был соблазн спрятать его там, где когда-то лежали дневники, но тайник был уже раскрыт, и письмо могли найти другие. Если оставить в картотеке, Эльдару не дадут его забрать. Складывая страницы пополам, Надя вдруг поняла, что в голову приходят только сложные и необычные идеи, и усмехнулась. Как будто она сама хотела создать загадку для тех, кто придет после нее.
