Один из таких людей как раз возник за ее спиной, стоило Наде порадоваться, что она не встретила его в исполкоме. Борис носил все ту же фальшивую улыбку, но теперь в глазах просматривалась накопившаяся усталость. Не дождавшись приветствия, он невозмутимо продолжил:
– Слышал интересные новости. Кажется, вас можно поздравить дважды: и сами выжили, и ребеночек в порядке. Как там будущий отец?
– Хорошо, спасибо, – вежливо кивнула Надя и решила не ходить вокруг да около. – Чего вы от меня хотите?
– Что же, я не могу побеседовать с бывшей, с позволения сказать, коллегой? Тем более что скоро, боюсь, вы нас оставите.
– Уж надеюсь! Я подписала все, о чем меня просили, и я ни с кем не буду об этом говорить. Вы ведь этого добивались?
Борис замолчал и задумчиво посмотрел вдаль, на обрубленную горную вершину.
– Архив запечатали, – вдруг сказал он. – Все, что там было, мы вывезли. Скоро он станет такой же легендой, как и тот, кто чуть не съел вас на ужин.
Девушка похолодела. Она не отрывала взгляда от мужчины, но на его каменном лице застыла все та же улыбка.
– Вы и правда знали о нем. Но почему ничего не сделали? – полушепотом спросила она. – Вы ведь уже после… после Ларисы все поняли, верно?!
– Что мы поняли, Наденька? – покачал головой Борис. – Что властитель над недрами земными под вашим общежитием спит и видит, как бы закусить людскими зародышами да материнским молоком? Мы и так это знали. А вот что с ним делать – знал, наверное, только один человек из не так давно почивших. Да и то, был ли он уже человеком… Продать душу за вечную молодость – это я могу понять, но продать душу за знание? За то, чтобы хранить чужой секрет? Нет, этого не понимаю. Хорошо, хоть бессмертным не стал, но и тут уж как посмотреть.
Надя закусила губу. Она могла бы поспорить, что почивший архивариус знал, что делать с Владыкой Жара, но не собиралась обсуждать с Борисом содержание найденных дневников. Куда сильнее ее заинтересовали слова про «проданную душу». Аркадий писал лишь о том, что горы дают людям особую силу, но ничего не писал про цену, которую те за это платят. Эльдар в обмен на бессмертие оказался заперт в городе, но случилось ли то же самое и с другими?
– Он продал душу шахте? – осторожно уточнила она. – Как и Эльдар, вы это хотите сказать?
– Так вы знаете маленький секрет нашего общего друга? – усмехнулся Борис. – Хотя, конечно, знаете. Везде вместе ходили как шерочка с машерочкой. Да, Наденька, именно это я и хочу сказать. Вы же не думаете, что бессмертие даруется просто так?
Она помолчала, не отрывая от него взгляда. Разговор с мужчиной казался минным полем, один неверный шаг – и она получит не то подписку о невыезде, не то смертный приговор.
– Что ж вы так дрожите? – словно прочитав ее мысли, улыбнулся Борис. – Вам нервничать вредно, успокойтесь. Ничего я вам уже не сделаю…
– Почему? – вырвалось у нее.
Мужчина только вздохнул и посмотрел в сторону рощи, где когда-то стояло общежитие.
– Я люблю здешний народ за его очень избирательную память. Прошло всего ничего, а о вашем злосчастном общежитии никто уже и не помнит. К сожалению, за горами живут совсем другие люди, и они не забыли, что не так давно газеты снова написали о Шахтаре в хронике происшествий. Поверьте, им это не понравилось. Скоро нас всех ждут большие перемены. На фоне этих перемен вы больше никому не интересны. Особенно без вашего архива.
Надя нахмурилась. У нее было множество вопросов к Борису, но почти все они раскрыли бы, что она знает куда больше, чем делает вид. Она не могла спросить ни о дневниках Знающего, ни о Комитете по безопасности и его целях, ни об убитых им людях. Хотя…
– Вы сказали, что они «продали душу» шахте, – повторила она. – Но вряд ли они такие одни, верно? Должны были быть и другие. Шахтеры, например?
Борис повернулся к ней. Глаза сощурились так сильно, что в них не отражалось ни единого блика солнца, и на секунду Наде показалось, что они совершенно пусты.
– Никаких «других» нет, Наденька, – бесцветным голосом ответил он. – И, смею надеяться, больше не появится. Уж не знаю, как и чего ради шахта нарожала этих «детишек», но проблемами от них мы сыты по горло.
– Но теперь ваши проблемы закончились, не так ли? – все еще опасливо спросила Надя. – Архивариуса давно нет, а общежитие похоронило Эльдара и… не только его.
Мужчина лишь рассмеялся, и Надя вновь почувствовала, как в разгар лета по коже бегут ледяные мурашки.
– Хотел бы я, чтобы вы были правы. К сожалению, ваш предшественник наворотил достаточно, чтобы оставаться проблемой даже после смерти. Что касается Эльдарушки… Будь с ним все так просто, вы бы никогда не встретились. И, быть может, так было бы лучше для всех.
Он замолчал. Надя боялась пошевелиться, чувствуя, что их разговор еще не окончен.
– Не знаю, кого именно вы увидели под общежитием, Наденька, – вполголоса произнес Борис, не глядя на нее, – но молитесь, чтобы те, кто приедет из-за гор, с ним не пересеклись. Поверьте мне, секреты Шахтара должны оставаться в Шахтаре.
