Гость пристально смотрел на нее, и Надя продолжила доброжелательно хлопать глазами, в душе проклиная его на чем свет стоит. Вот еще, ключ от кабинета захотел. От одного его присутствия Надя была настолько в бешенстве, что даже под пытками не сказала бы, где его спрятала, и открывать ему кабинет уж точно не собиралась. Мужчина же продолжал смотреть ей в глаза, словно пытаясь прочитать в них правду.
Олимпиада Васильевна переводила взгляд с одного на другую и в конце концов выбрала сторону:
– Да все равно ничего там не было, только его личные вещи. А после его смерти там и инвентаризацию проводить не надо. Ваши, – обратилась она к мужчине, – небось сами дверь закрыли, как все вынесли, да ключ и посеяли.
– Сомневаюсь, что мы бы…
– Какие «мы»? – рявкнула библиотекарша. – Тебе сколько тогда было, милок? У старших своих узнай, может, вспомнит кто. Десять лет прошло, как-никак. Они неделями в архиве хозяйничали, все с ног на голову перевернули, там немудрено ключик потерять. Но если так уж надо – лом в руки и вперед! Только сначала – официальное предупреждение, и чтобы архив весь подняли в читальный зал от греха подальше. И без бумаг на вскрытие двери не возвращайся, лично прослежу!
Мужчине как будто оплеуху зарядили. Он резко глотнул воздух и уставился на библиотекаршу, сжимая и разжимая кулаки. Надя на секунду испугалась, что он сейчас ее ударит, но Фрекен лишь посмеивалась над ошарашенным проверяющим. Напряженное молчание прервали забежавшие в отдел школьники, и девушка незаметно выдохнула: никто не станет скандалить при детях. Гость некоторое время посверлил обеих женщин взглядом, процедил, что на сегодня с архивом закончил, и почти выбежал из зала, толкнув на выходе одного из ребят.
– Чуть ребенка не снес, так жить торопится, – усмехнулась Олимпиада Васильевна и строго глянула на детей: – Чего вам, болезные?
Надя помахала знакомым ребятишкам и отошла к окну. Она хотела посмотреть, куда отправится мужчина, а окна детского отдела как раз выходили на главное крыльцо.
Он вышел, закурил, посмотрел на часы. Уже пошел прочь от библиотеки, но что-то привлекло его внимание: он остановился, повернулся куда-то в сторону и затянулся сигаретой. Надя проследила за его взглядом и заметила пару у памятника на площади. Высокий мужчина и кто-то еще. Низкая женщина или девушка в длинной куртке, а может, подросток? С такого расстояния не разглядишь, но Петровича эти люди сильно заинтересовали. Когда они ушли, он пошел следом, и вскоре площадь опустела.
– Надежда! – окликнули ее. – Во взрослый отдел пришли, иди узнай! И проверь, закрыт ли архив, а то с этого станется.
Ключ архива приветливо торчал в замке. Чертыхнувшись, Надя спустилась и пробежалась по подвалу оценивающим взглядом. На столе лежали вынутые из стеллажа папки, мусорная корзина полнилась пожелтевшими бумагами, бесценные документы валялись на полу. Она шагнула вперед, но тут же остановилась. Наводить порядок было бесполезно – завтра он снова придет и продолжит свое дурное дело. Поджав губы, Надя покачала головой, провела рукой по стене, словно пытаясь поддержать старый архив, выключила свет и ушла, заперев за собой дверь.
Ее мысли уже были поглощены неизвестными людьми, за которыми следил незваный гость. То и дело она возвращалась к окну, надеясь снова увидеть две фигуры в темных осенних куртках, но площадь пустовала.
Удача улыбнулась ей лишь к концу дня. Среди возвращавшихся с работы и просто гуляющих людей промелькнула уже знакомая пара, на этот раз в компании детской красной курточки. Крикнув Олимпиаде, что сейчас вернется, Надя прыгнула в сапоги и побежала на улицу.
Холодный ветер чуть не сшиб девушку с ног, и она запоздало вспомнила об оставленном в библиотеке плаще. Времени возвращаться не было – те люди могли уйти, – и она, потирая предплечья, поспешила на площадь, к яркой красной куртке. Девочка держала за руку женщину в длинном пальто и темном платке и крутилась на месте от скуки. Женщина же беседовала с высоким мужчиной, в котором Надя признала Эльдара. «Кто же еще», – вздохнула она и прибавила шагу. Мало того что Олимпиада вдруг про него вспомнила, так теперь за ним еще и следят. И, надо же, именно сейчас!
Подслушать разговор девушка не успела: когда она подошла, женщина уже собиралась уходить. Ее последние слова Надя совершенно не поняла, но понял Эльдар и с благодарной улыбкой что-то ответил. Женщина кивнула и дернула дочь за руку, призывая к вежливости.
– Сау булыгыз, Эльдар-абый[1], – тихо сказала девочка и тут же стеснительно спряталась за спину матери.
– Сау бул[2], – улыбнулся он и обратил внимание на подошедшую Надю.
Женщина тоже ее заметила, неразборчиво что-то сказала и потащила девочку в сторону.
– Здравствуйте, Надежда Дмитриевна! – вывернулась та. – Əнием[3], мне надо книги взять.
Та резко ответила на незнакомом языке и продолжила идти. Девчушка, ничуть не унывая, помахала Наде рукой и поспешила за матерью.
– Кто это был? – спросила девушка у Эльдара, когда мать с дочерью уже не могли ее услышать. – Я ничего не поняла.
