Их путь лежал к девятиэтажке, которая в сравнении с общежитием казалась небоскребом. Поднявшись на крохотном лифте на седьмой этаж, они скучковались на лестничной площадке в ожидании, пока Женя нащупает ключом замочную скважину под светом еле живых подъездных ламп.
– Чаю? – хозяин квартиры вошел первым. – Кощей, ты поможешь мне разложить кресло, оно заедает.
– А потом я схожу в душ и лягу спать. – Эльдар поставил сумку среди обуви и бросил куртку сверху.
– Всем надо сходить в душ, и поскорее, а то потом придется весь стояк сливать. Кстати, кто во сколько встает?
Пока парни решали, кто первым идет мыться, и двигали мебель на кухне, Надя осмотрелась. Она впервые за больше чем полгода вдруг поняла, что в Шахтаре есть не только общежитие со странными правилами и подземными монстрами, больница с моргом в лесу и библиотека, наполненная забытыми секретами. Здесь жили самые обычные люди, и это казалось настолько странным, что Надя как будто снова вернулась в родной город. Только голос Эльдара, крепко связанный с Шахтаром, возвращал ее в реальность.
– Это комната Алены, – окликнул ее Женя, когда девушка уже собралась открыть одну из дверей. – Мы будем спать в другой.
– Прости, – улыбнулась она и ткнулась в соседнюю дверь.
В кухне что-то громко хрустнуло, выругался Эльдар, и Женя поспешил туда. Надя усмехнулась. Не так она представляла себе этот вечер. Романтическое свидание становилось похоже на новогоднюю ночь в компании родственников, которых негде уложить спать. Но у Эли хотя бы было достаточно такта, чтобы не пытаться лечь с ними в одной комнате.
Впрочем, совсем скоро выяснилось, что он не соврал насчет усталости. Когда Надя последней вышла из душа, патологоанатом уже свернулся в кресле, прикрыв глаза рукой. Глядя на него, девушка поджала губы, теряясь в разрозненных мыслях.
– О чем задумалась? – прошептал подошедший со спины Женя, целуя ее в шею. Она улыбнулась и отвернулась от кухни.
– Ни о чем. Просто, – она со вздохом бросила на спящего Эльдара последний взгляд, – иногда мне его жаль.
– Понимаю, – кивнул парень. – С одной стороны, счастливый случай, а с другой – во многом ему не позавидуешь. Его самообладание просто восхищает. Однако, – он снова склонился к ее шее, – Кощей уже спит. Думаю, и нам уже пора…
Надя не знала, спал ли Эльдар или просто хорошо притворялся, но наутро он ни словом, ни взглядом не показал, что ночью что-то слышал.
– Доброе утро, – улыбнулся Женя, когда разбуженная шумом Надя выползла в коридор. – Воду со стояка мы слили, на завтрак яичница и кофе. Давай, пока не остыло!
Она умывалась, а парни хозяйничали на кухне. За окном стояло обычное зимнее утро: туман и непроглядная темень. Каждый день Наде казалось, что она встала раньше нужного, посреди ночи, и каждый день рушились ее мечты еще немного поспать. Сегодня же, несмотря на то, что спала она всего ничего, тело полнилось необычной бодростью. На кухню она зашла, мурлыкая под нос веселую мелодию, и Эльдар не смог сдержать улыбку.
– Чем займетесь сегодня? – поинтересовалась Надя, с удовольствием принимаясь за яичницу.
– Работа, работа и еще раз работа, – вздохнул Женя. – Один из терапевтов заболел, его участок распределили между остальными.
– Ты, значит, в больницу? – уточнил Эльдар. – Вместе пойдем тогда.
– Ты и сегодня работаешь? А как же вчера?
– Я не то чтобы работаю, скорее просто Никите помогаю. Воспитываю себе преемника. А потом на подработку до вечера.
– Еще и подработка? – содрогнулась Надя. – Совсем себя не жалеешь…
Эльдар только неопределенно повел головой и уткнулся в чашку с кофе.
– Все там же? – спросил Женя, и тот кивнул. – Странные у тебя выборы мест работы, конечно…
– Кто-то должен, – расплывчато ответил Эльдар, и больше за завтраком не проронил ни слова.
Надя напряженно размышляла. Она никак не могла поймать момент и поговорить с Эльдаром. В больницу ей было не по пути, и, судя по утреннему разговору, в общежитии его ждать не приходилось. Времени еще предостаточно, успокаивала она себя по пути на работу, это может подождать до весны. Возможно, тогда Комитет ослабит бдительность…
В библиотеку она зашла уже уставшая от размышлений и сомнений, а впереди ждал еще целый рабочий день. В нос ударила сырость с нотками старых половых тряпок, и Надя сморщилась. В поисках гардеробщицы, которая работала и за уборщицу, она осмотрела пустой этаж. Она думала уже побыстрее добежать до лестницы, чтобы не получить выговор за грязную обувь, но взгляд остановился на открытой двери актового зала. На цыпочках Надя подобралась ближе и заглянула внутрь. Гардеробщица, оставив ведро у стены, мыла пол вокруг трибуны для выступающих. Остановившись возле стеллажа с наградами, она поводила тряпкой под ним, а потом той же тряпкой начала расталкивать кубки и дипломы. У Нади зашевелились волосы на затылке. Она готова была поклясться, что слышит, как скрипит под сырой тряпкой фальшивая полка, и капли просачиваются на старые тетради.
– Доброе утро! – крикнула она, отвлекая гардеробщицу от уборки.
Та недовольно обернулась, но при виде пришедшей нахмуренное лицо чуть смягчилось.
